— Воображать не значит выдумывать — скорее, это особая форма видения.
— Когда вы перестали верить в Бога, — продолжал он, — вы перестали верить в добро и зло?
— Нет. Но я перестала верить в то, что существуют силы добра и зла вне нас. Теперь мне кажется, что добрыми и злыми бывают поступки людей, но не сами люди. Мы можем назвать поступок добрым, если он пошёл кому-то на пользу, или злым, если он принёс кому-то вред. А люди слишком сложны, на них не наклеишь простых ярлыков.
— Ты говорил, что я воин. Что я таков от природы и спорить с этим не следует. Но ты ошибался, отец. Я дрался, потому что это было необходимо. Я не волен выбирать свою природу, зато могу выбрать себе занятие по душе. И я сделаю этот выбор, потому что теперь я свободен.
— Далеко ещё, Нет-Имени? — тихо спросила Лира. — Наша бедная стрекоза умирает, а без неё у нас не останется света.
Гарпия обернулась к ней:
— Просто иди. Не можешь видеть — слушай. Не можешь слышать — чувствуй.
—Когда мы были живы,нам говорили,что после смерти мы попадём в рай.А рай,говорили нам,—это место,где царят восторг и ликование,и мы будем целую вечность упиваться блаженством в обществе святых и ангелов,воспевающих Властителя.Однако в стране мёртвых никого не награждают и не наказывают.Страна мёртвых—это царство пустоты.Сюда попадают и праведники,и грешники,и все мы вечно прозябаем в этих сумерках без всякой надежды на свободу,радость,сон,покой или отдых.Но вот сюда пришла эта девочка—она предлагает нам выход,и я готова следовать за ней.Даже если это означает забвение,друзья,—я приветствую его,ибо это не будет ничто,ибо мы снова станем жить в тысяче травинок и в миллионе листьев,мы будем падать в дождевых каплях и носиться в свежем ветре,мы будем блестеть в росе под луной и звёздами там,в физическом мире,а он—наша истинная родина и всегда был ею.И я призываю вас:вернёмся с этой девочкой туда,под ясное небо!
— Вы абсолютно правы! У каждого должно быть дело, которое приносит ему уважение и которое можно выполнять с гордостью. Так вот оно, дело, которое под силу только вам, поскольку вы хранители и блюстители этого края. Вашей задачей будет провожать духов от места высадки у озера через всю страну мёртвых к новому выходу в верхний мир. А взамен они будут рассказывать вам свои истории — это честная и справедливая плата за ваш труд проводников. Что скажете?
Нет-Имени посмотрела на своих сестёр, и те закивали. Тогда она ответила:
— В таком случае пусть у нас будет право не показывать им дороги, если они солгут, или утаят что-нибудь, или не найдут что нам рассказать. Тот, кто живёт в мире, обязан видеть и чувствовать, слышать, любить и узнавать новое. Мы согласны сделать исключение для младенцев, которые не успели ничего узнать, но если кто-нибудь другой придёт сюда с пустой памятью, мы не станем его выводить.
— Переплыть озеро и попасть в страну мёртвых, — сказала она, наставив костлявый палец на Лиру, — вы можете только со своими смертями. Вы должны их позвать. Я слышала о людях вроде вас, которые не подпускают к себе свою смерть. Они её не любят, и она из вежливости держится незаметно. Но она недалеко. Ты поворачиваешь голову, а она ныряет тебе за спину. Куда ни посмотришь, она прячется. Может спрятаться в чашке. Или в капле росы. Или в дуновении ветра. Не так, как мы со старухой Мартой. — Она ущипнула старуху за морщинистую щёку, а та оттолкнула её руку. — Мы живём в любви и дружбе. Вот тебе ответ, вот что ты должна сделать, скажи: добро пожаловать, подружись с ней, будь к ней добра, подзови к себе поближе и тогда увидишь, о чём с ней можно будет договориться.
— И у каждого есть своя смерть? — изумился Уилл.
— Ну конечно, в тот миг, когда ты рождаешься, твоя смерть приходит в мир вместе с тобой, и она же тебя уводит.
— Ага, — сказала Лира, — нам это необходимо знать, потому что мы хотим найти страну мёртвых и не знаем, как туда попасть. Куда мы отправляемся, когда умрём?
— Твоя смерть трогает тебя за плечо или берёт за руку и говорит: пойдём со мной, пора. Это может случиться, когда ты заболела лихорадкой, или подавилась хлебом, или упала с высокой крыши, и посреди твоих мучений смерть приходит к тебе с добром и говорит: успокойся, дитя, успокойся, пойдём со мной, — и ты отплываешь с ней на лодке, в туман. А что происходит там, никто не знает. Никто не возвращался.
— «Может» — ещё не значит «должен». Но если ты должна и можешь, тогда никаких отговорок нет. Пока ты жива, твоё дело — жить.
— Ангел удрал, — сказал медведь.
— Он не был воином. Он делал, что мог, а потом больше ничего не смог сделать. И не он один боялся; я тоже боюсь. Мне надо как следует подумать. Может быть, иногда мы не поступаем правильно, потому что неправильное кажется более опасным, а мы не хотим выглядеть трусами и поступаем неправильно только потому, что это опасно. Нам важнее не выглядеть трусами, чем правильно рассудить. Это очень сложно.