Анна

– После закрытия прохода они сразу стали намного более медленными и неуклюжими, – пояснил Ильтар. – И это нам очень помогло. Если бы у них была прежняя скорость и сила, уйти всем вряд ли удалось бы.
– Как интересно, – язвительно рыкнул от дверей Экард, и маги дружно обернулись, едва услышав знакомый голос. – И куда это вы успели вляпаться, пока я ходил за своими вещами?

– Экард, что случилось? Ты с ума сошёл, куда же ты тащишь меня в таком виде? Ох, боги, всего два часа, как пробило полночь! Хочешь, я дам тебе успокающего… отдохнёшь хоть денёк, посмотри, на кого стал похож!
– Сейчас я сам тебе выдам, только не зелье, а пригоршню огненных ос за шиворот, – озверело рявкнул отшельник и тряхнул Сайдена, как котёнка. – Моя девочка почти декаду сидит в какой-то проклятой норе без еды и воды, с раненым мужем на руках, и не сдалась, придумала, как подать знак, а ты, её учитель, дрыхнешь на мягкой постели и лепечешь мне про время!
– Как – знак?! – мгновенно подобрался Сайден. – Когда заметили? Где? Ну почему ты сразу не сказал? Я бы хоть оделся!

Можно придумать для себя любые правила и запреты, можно неуклонно следовать принятым решениям и научиться держать в руках собственные слабости и страсти. Можно даже задвинуть в дальний угол сознания горькую правду и жить так, словно ты никогда о ней и не слышала. Но невозможно обмануть саму себя и, как ни старайся, по-настоящему забыть человека, который занимает все твои мысли и мечты.

– Я его вообще не сужу. Просто поясняю на будущее: влюблённая женщина, подозревающая кого-либо в желании разлучить её с избранником, – это совершенно непредсказуемое существо, способное на самые невероятные поступки. Пусть сделает себе зарубку на память. А теперь о Лиарене… Я занимался с ней всего несколько раз, но главное она усвоила очень хорошо и всегда сначала ставила защиту, а потом выполняла задание, не забывая постоянно держать под присмотром всё вокруг. И потому я никогда не поверю, будто она могла не следить за Таем и не поставила щит прежде, чем ей скомандовал Барент. Как я думаю, специально создала самый незаметный, чтобы путник не увёл её обманом. Вот ему она не верила и считала способным на любую подлость.

Он протянул руку и просунул её под наброшенную на плечи жены куртку, а безошибочно найдя тонкую, гибкую талию, положил на неё ладонь уверенным жестом мужчины, имеющего полное право.
- Отдохни ещё немного, - притягивая девушку к себе, шептал дорин простые слова, но Лиарена слышала за ними истинную заботу, нежность и тщательно скрытую тревогу.
И это было именно то, чего втайне хотелось её сердцу, накрепко связанному путами правил и законов, строгим воспитанием и собственными принципами.

– Прости меня, – были первые слова, которые он произнёс, едва их взгляды встретились. – Я не должен был на тебя так рычать.
– Это я хотела ещё раз попросить прощения, – закутываясь в тёплую шаль, вздохнула дорина и села к столу. – Со стороны чужую беду всегда легче развести.
– Ты для меня не сторона, ты найденный кусочек моего сердца, – упрямо мотнул головой маг и принялся ловко раскладывать жаркое.

– Спасибо, – растроганно прошептала девушка, шагая в манящее негой тепло купели. – И прости ещё раз. Мне нет оправдания, и не обеляет меня даже стремление сделать твою боль меньше. Права матушка, когда твердит, что самые острые раны мы наносим благими намерениями.

– Никогда! Слышишь?! Никогда не жалей о несделанном! Это прямой путь в адову бездну, где сгорят в медленном пламени сожалений и утонут в чёрной отраве угрызений совести драгоценные минуты, часы и дни твоей жизни! Время, за которое ты сможешь найти или проторить новый, лучший путь к счастью! Я слишком поздно начал это понимать, когда святое желание жить почти угасло в моей душе, но тебе я такого не позволю.

– Вообще-то я всегда стараюсь говорить правду, – пропуская дочь в огромную пещеру, которую он использовал как тренировочный зал, усмехнулся Экард. – Вот только правда – это очень сложное и постоянно изменяющееся понятие. Лишь люди с негибким, прямолинейным мышлением считают её чем-то незыблемым вроде гранитной глыбы, забывая, что и из скалы можно выточить памятник ангелу, а можно – и жертвенный круг.

– А я тебе говорила, чтобы ты забыл про меня, – не сдалась девушка. – И не один раз.
– Да я бы с удовольствием, – в голосе Барента прорезалась злая безнадёжность, – да не забывается!
– Надаю по шее, сразу забудешь! – сердито пообещал дорин, подхватывая невесту под руку. – А Лие я, между прочим, тоже ничего не запрещаю. Но спокойно смотреть, как она лезет к монстрам, не умею и, наверное, никогда не научусь.
– Ну, тогда можешь надеть ей обручальное колечко, – разрешил Тайдиру ничего не упустивший Экард. – И прощайтесь… на несколько дней. Учить свою дочь я буду сам.