Анна

– Ты небось и пули можешь ловить, – сказала она и бросила палку. – Как тебе это удаётся?
– Потому что я не человек, – сказал он. – Ты никогда не обманешь медведя. Мы видим хитрости и обман так же ясно, как руки и ноги. Мы видим так, как люди разучились видеть. Но не ты – ты понимаешь прибор с символами.

– Где его рыба?
Все растерянно замерли, не понимая, о чём она говорит; но поняли некоторые деймоны – и переглянулись. Кто-то из мужчин неуверенно улыбнулся.
– Не смейте смеяться! Я вас разорву, если будете над ним смеяться! У него никого больше не было, только старая сухая рыба вместо деймона, больше некого было любить и жалеть! Кто её забрал? Где она?

– Да, – сказал он. – Об иных мирах ведьмам известно уже тысячи лет. Иногда их видно в Северном Сиянии. Они не принадлежат к этой вселенной; даже самые далёкие звёзды – часть этой вселенной, Сияние же показывает нам совершенно другую вселенную. Не далёкую от нас, а взаимопроникающую с нашей. Здесь, на этой палубе, существуют миллионы других миров, неведомых друг другу…
Он расправил крылья и снова сложил.
– Сейчас, – сказал он, – я коснулся миллиона других миров, и они об этом ничего не знают. Миры близки, как удары сердца, но мы не можем прикоснуться к этим другим мирам, не можем услышать и увидеть их, иначе как в Северном Сиянии.
– Почему же там? – спросил Фардер Корам.
– Потому что заряженные частицы в Авроре обладают свойством утончать материю этого мира, так что на короткое время она становится для нас прозрачной. Ведьмы всегда это знали, но говорим мы об этом редко.

– Ведьмы веками говорили об этом ребёнке, – сказал Консул. – Они живут в тех местах, где пелена между мирами тонка, время от времени до них доносится бессмертный шёпот тех, кто странствует между мирами. И они слышали о таком ребёнке, – его ждёт великая судьба, но осуществиться она может не здесь, не в этом мире, а далеко отсюда. Без этого ребёнка мы все погибнем. Так говорят ведьмы. Но осуществить предназначенное ей судьбой она должна в неведении об этом, потому что только в её неведении мы можем быть спасены. Вы это понимаете, Фардер Корам?
– Нет. Не могу сказать, что понимаю.
– Это значит, что ей должно быть позволено делать ошибки. Мы должны надеяться, что она их не сделает, но мы не можем ею руководить. Я рад, что увидел этого ребёнка до того, как умру.

– Я думаю… – Она запнулась, вдруг сообразив, что на самом деле задавала вопрос, хотя и безотчётно. – Я просто выбрала три картинки, потому что… Понимаете, я думала о мистере де Рёйтере… Я поставила стрелки на змею, на тигель и на улей – спросить, как у него идёт разведка, и…
– Почему эти три символа?
– Я подумала, змея – это хитрость, она нужна разведчику, а тигель может означать, ну, знание, ты его как бы выпариваешь, а улей – трудолюбие, потому что пчёлы всё время трудятся; так что из труда и хитрости получается знание, и это как раз дело разведчика. Я поставила на них и придумала в голове вопрос, а стрелка остановилась на смерти…

– Ничто не удержит мою руку,Маргарет, кроме здравого суждения.Если я остановлю мою руку на Севере,то только для того, чтобы сильнее ударить на Юге.Ударить на день раньше–так же плохо,как ударить мимо.Да,в твоих словах много справедливой страсти.Но если вы поддадитесь страсти,друзья,вы сделаете то,от чего я вас всегда предостерегал:удовлетворение своих чувств поставите выше дела,к которому вы призваны.Наше дело–прежде всего спасти,а потом наказывать.Не идти на поводу у злых чувств.Наши чувства не имеют значения.Если мы спасём детей,но не сможем наказать Жрецов,главную задачу мы всё равно выполним.Но если мы вознамеримся раньше всего наказать Жрецов и из-за этого лишимся возможности спасти детей,тогда мы проиграли.
Но будь уверена,Маргарет.Когда настанет время возмездия,мы нанесём такой удар,что сердца их дрогнут и наполнятся страхом.Мы ударим так,что лишим их силы.Они будут сломлены,повержены и раздавлены,разбиты и разорваны на тысячи кусков и развеяны по всем четырём ветрам

– Лира, если ты будешь вести себя так вульгарно и грубо, у нас будет конфликт, и верх в нём возьму я. Немедленно сними сумку. Перестань некрасиво хмуриться. Никогда не хлопай дверью, ни в моём присутствии, ни без меня. Через несколько минут появятся первые гости, и ты будешь вести себя безупречно, ты будешь милой, очаровательной, послушной, внимательной и прелестной во всех отношениях. Я чрезвычайно этого хочу, Лира. Ты меня поняла?
– Да, миссис Колтер.
– Тогда поцелуй меня.

– Раз уж ты здесь, пусть от тебя будет польза. Когда придёт Магистр, внимательно следи за ним. Если заметишь что-то интересное и скажешь мне, постараюсь, чтобы твой проступок остался без последствий. Понятно?
– Да, дядя.
– Зашумишь тут – я тебе не помогу. Сама ответишь.

– Войтех! – закричала девица и припала к любому со спасительным поцелуем. Он не ответил. – Ну же, Войтех, любый мой…
Ещё один поцелуй, и ещё… Войтех не шевелился. Немира припала ухом к мужской груди… Тук-тук… тук-тук… Сердце… оно бьётся! И дыхание ровное…
– Что за?..
По лицу ведьмаря скользнула улыбка.
– Ах ты…
Ладошка взметнулась вверх и тут же была перехвачена крепкой рукой.
– Как ты мог?! Я так испугалась!
В один миг Войтех схватил любую и скатился вместе с ней на обочину. Заглушил отборную брань страстным поцелуем и, лишь когда сопротивление иссякло, оторвался от сладких уст.
– Так что, будешь меня лечить? – усмехнулся ведьмарь.
– Не вижу, чтобы ты находился при смерти! – фыркнула Немира. – Само заживёт!

Немира. Колесо судьбы

Катя Зазовка

Во времена, когда Макошь пряла судьбы людей, а солнце светило по велению Ярилы, когда леса полнились гаевками да лешими, а реки водяницами да баламутнями, человек зависел от воли богов. Но так ли беспредельно простиралась людская бесправность? Или все же жизнь была в руках самого человека, даже если это всего лишь девица, потерявшая мать, дом и отдавшая сердце тому, кого нельзя любить?

Где-то на пятом шаге Немира расслышала грохот – план провалился. Или это был звук её собственного падения? Что-то впилось в щиколотку и резко потянуло назад. Напрасно кисти цеплялись за мох, траву, царапали землю, а тело пыталось выкрутиться из мёртвой хватки.
– Далече собралась, княжна? – ровным голосом уточнил Войтех, ловко стягивая запястья брыкающейся спутнице.
– Отпусти меня! – пуще прежнего затрепыхалась Немира. – Пусти!
– Тише, не буди лихо.
– Да чтоб оно тебя с потрохами сожрало! Пусти! – трудно было поверить, что любимый так с ней поступает.
– Успокойся, не то ненароком сделаю больно.
Лубяная верёвка примеривалась к щиколоткам. Но девица и не мыслила сдаваться, отчаянно сражаясь головой, плечами, тазом. Когда же не осталось возможности пнуть, толкнуть и даже поцарапать, в ход пошли зубы. Ведьмарь зашипел от боли, придавил рассвирепевшую княжну коленом и справно закончил начатое.

Немира. Колесо судьбы

Катя Зазовка

Во времена, когда Макошь пряла судьбы людей, а солнце светило по велению Ярилы, когда леса полнились гаевками да лешими, а реки водяницами да баламутнями, человек зависел от воли богов. Но так ли беспредельно простиралась людская бесправность? Или все же жизнь была в руках самого человека, даже если это всего лишь девица, потерявшая мать, дом и отдавшая сердце тому, кого нельзя любить?