«Древняя наука алхимия занималась созданием Философского Камня, легендарного вещества, наделенного удивительными силами. По легенде, камень мог превратить любой металл в чистое золото. С его помощью также можно было приготовить эликсир жизни, который делал бессмертным того, кто выпьет этот эликсир.
На протяжении веков возникало множество слухов о том, что Философский Камень уже создан, но единственный существующий в наше время камень принадлежит мистеру Николасу Фламелю, выдающемуся алхимику и поклоннику оперы. Мистер Фламель, в прошлом году отметивший свой шестьсот шестьдесят пятый день рождения, наслаждается тишиной и уединением в Девоне вместе со своей женой Пернеллой (шестисот пятидесяти восьми лет)».
Нельзя цепляться за мечты и сны, забывая о настоящем, забывая о своей жизни.
Из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти. Безоар - это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха - это одно и то же растение, также известное как аконит.
– Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, – продолжил Снегг. – Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.
– Внутри каждой палочки находится мощная магическая субстанция, мистер Поттер, – пояснял старичок, проводя свои измерения. – Это может быть шерсть единорога, перо из хвоста феникса или высушенное сердце дракона. Каждая палочка фирмы «Олливандер» индивидуальна, двух похожих не бывает, как не бывает двух абсолютно похожих единорогов, драконов или фениксов. И конечно, вы никогда не достигнете хороших результатов, если будет пользоваться чужой палочкой.
— Виэль! — окончательно слетел с катушек мой шеф.
И ринулся ко мне. Я, исключительно с перепугу, развернулась и помчалась спасать бесконечно нужного, важного и бесценного почетного личного секретаря. Себя в смысле.
— А ну стоять! — раздалось позади.
— Вальд, давай поговорим как взрослые люди, — улепетывая со всех ног, предложила я.
— Ты! — неслось мне вслед. — Я изнывал от отчаяния! Я подыхал с каждой проклятой истекающей минутой этих проклятых семи суток! А ты?!
И главное, несся вслед за мной! Нет, чтобы как настоящий лорд остановиться и дать леди, то есть мне, смотаться подальше!
Любовь — это когда лежишь в его объятиях, водишь пальчиком по его груди и думаешь, что ты совершенно, абсолютно и невероятно счастлива, настолько, что даже говорить ничего не хочется.
— К проклятым льдам коронацию, Виэль! — взбесился окончательно шеф. И навис надо мной, вынуждая улечься обратно на подушки, да и вообще вжаться в них. — Я не хочу коронацию, я хочу тебя. Я до безумия хочу тебя! Хочу прижаться к твоим губам, разорвать к айсбергам это платье и вдохнуть аромат твоей кожи! У меня все мышцы сводит при одной мысли об этом! Я как безумный раз за разом представляю, как опрокину тебя на стол, вместо того чтобы смотреть, как ты занимаешься бумажной работой. Или на обеденный стол, смахнув к бурану всю посуду на пол. Или вот так, на собственной кровати… Но ты против, Виэль! А я слишком благодарен тебе, чтобы принуждать. Даже если безумно хочется наплевать на все твои дурацкие правила и последние оставшиеся дни упиваться каждым мгновением с тобой…
— Нельзя же так на меня смотреть.
— Как? — ледяным тоном поинтересовался шеф.
— Как будто вы меня сейчас прибьете, — пояснила начальству.
— Близок к этому, — ничуть не шутя, сообщил он.
Я сглотнула.
— Сколько?
Ну вот, совсем другой разговор.
Развернувшись к владельцу соляных шахт радостно сообщила:
— Тысяча.
— Что? — едва не рухнул он.
— Слишком мало за вашу жизнь? — язвительно поинтересовалась я. — Оцениваете себя дороже?
Плюнув на снег, Энгус яростно посмотрел на меня и начал безбожно торговаться:
— Сто!
Я пожала плечами, мило улыбнулась и сказала:
— Две тысячи.
— Что?! — не поверил подгорный. — Деву… леди Виэль, боюсь, вы не знакомы с основами науки о торгах. Так вот вам сейчас полагается, как минимум, сказать «девятьсот», а не повышать ставки. Кто вообще так торгуется, скажите на милость?
— Я, — сделала гордое признание. — Три тысячи.
— Что?!
— А будете упорствовать дальше, дойдем до десяти, — мило улыбаясь и хлопая ресничками, сообщила я.
Подгорный, осознав, насколько вляпался, осторожно предложил:
— Король и его советники подойдут?
— Нет!!! — раздалось из обалдевшего строя.
— Думаю, я возьму всех, — обрадовала я присутствующих.