– Я хотела сказать, что лучше бы мы не пошли. Но нет, нет. Даже если нас убьют. Лучше погибнуть, сражаясь за Нарнию, чем стать старой и скучной, и, может, ездить в инвалидном кресле, и в конце концов всё равно умереть.
– Наш мир должен когда-то кончиться, а этот, может, и нет. О Алмаз, если бы в Нарнии никогда ничего не случалось! – воскликнула в порыве чувств Джил.
– Увы, сестра, к концу подходят все миры, кроме страны Аслана.
– Ну что ж, – вздохнула Джил, – остаётся надеяться, что этот мир, прежде чем исчезнуть, просуществует ещё миллионы и миллионы лет…
В любом случае, когда примешь решение, на душе становится легче.
– Мы хотим быть свободными. И хотим, чтобы Аслан сам говорил с нами.
– Немедленно прекрати спорить! – повысил голос Хитр. – Это невыносимо! Я человек, а ты – толстый глупый старый медведь. Что ты понимаешь в свободе? Вы все думаете, свобода – это делать что заблагорассудится. Нет. Это не настоящая свобода. Настоящая свобода – делать то, что вам велят.
– Государь, даже в гневе не следует терять осторожность.
– Не сомневаюсь, – воскликнул принц, – что теперь нас поведёт Аслан. К жизни ли, к смерти – не важно! Мы едины на любом пути.
– Видите? Стоит только начать серьёзно размышлять над тем, что же это такое – солнце, и вы ничего не можете сказать, кроме того, что оно похоже на лампу.
Чем больше вы околдованы, тем меньше это понимаете.
– Там, откуда я пришла, – заявила Джил, которой с каждой минутой он нравился всё меньше и меньше, – не очень-то жалуют мужчин-подкаблучников.
– Уверяю, твоё мнение на этот счёт изменится, когда выйдешь замуж, – ответил рыцарь, которого это явно позабавило.
Когда за тобой гонятся, надо бежать, пока хватает сил.