– Любовь – она только в тебе. – Хозяйка гладила рыдавшую девчонку по головке, как маленькую, – и это хорошо, что сердечко живое и нежное… хотя и нестерпимо больно. Тем, кто любить не умеет, такой боли испытать не дано, и с первого взгляда это вроде великая несправедливость. Ан, нет, поживёшь с моё, поймёшь, тот, кто любит и страдает, – он живой и редкий… как скрипка Страдивари. А те, которые только едят и натаскивают под себя барахло, как хомяки, это ширпотреб из магазина на углу, производства мебельной фабрики «Рослес».
– Есть люди, которые по природе альпинисты, и девяносто девять процентов из них – мужчины. Они лезут в горы не потому, что им от этого какая-то польза или удовольствие. Им и гора эта не нужна, и красоты там зачастую никакой, туман или ветер сумасшедший. Но лезут, просто, чтобы потом собой гордиться. Что-то полезное, скамейку, например, для старичков сделать, им кажется слишком банальным.
– Впечатление от первой встречи у людей имеет важное значение.
– Бабушка говорит: встречают по одёжке, а провожают по уму, – хмуро фыркнул Костик.
– Мудрая женщина.
– Она вообще-то старушка.
Настораживало парня только одно: правильно ли он понял её намерения? Не скрывается ли за ними нечто еще более изощрённое, чем обычное вымогательство?
Но ведь не сделав шаг, никогда не узнаешь, верен ли он. И смешнее всего будет, если он заподозрит акулу там, где плавает мелкая пиранья.
– Каждому нравится, когда о нем заботятся.
Дети редко понимают, как сильно любят их родители, сколько готовы отдать ради их счастья… да и сам он был точно таким же, когда вырвался из объятий отца, чтоб умчаться навстречу яркому, полному разнообразных приключений и удовольствий миру. Слишком поздно понял… мир вовсе не ждал его, чтобы поделиться радостями. В нём уже было тесно от тех, кто стремился нахапать всего и побольше, расталкивая остальных локтями, а зачастую и не только ими. А вот о тех, кто готов был по первому слову отдать ему всю любовь и всё тепло сердец, вспомнил только, когда сам оказался в положении вечного заложника собственного отцовского чувства, но ничего уже нельзя было вернуть назад.
Почти любовь – звучит унизительно, почти человек – презрительно. А почти спасённый – так же горько, как и почти мёртвый.
Слабость каждой женщины в её рабской привязанности к мужчине, говорили мудрые старухи, именно она невидимыми цепями тащит злосчастную в беспросветный омут обязанностей и долгов. Не оставляя ни единого шанса на собственное мнение, решение или поступок и оставляя вместо них эфемерное подобие счастья. Которое тот, ради кого всё принесено в жертву, может растоптать в любой момент.
В конце концов это намного умнее – сначала выслушать других.
Как говорит мама, каждый всё понимает в свете собственной испорченности.