Дверь потерла переносицу.
– В Лондоне есть такие места, где время застыло, где ничего не меняется. Это как пузырьки воздуха в янтаре. Город существует слишком давно. И время, которое прошло, должно куда-то деваться. Оно не исчезает сразу.
– Возможно, я еще не оправился от похмелья, – пробормотал Ричард, – но в твоих словах есть логика.
«Небо, – с наслаждением подумал старина Бейли, – никогда не повторяется: каждый день, каждую ночь оно разное».
– Какое у вас незамутненное сознание, молодой человек. Нет ничего лучше абсолютного неведения, не правда ли?
– Что происходит? – спросил Ричард еле слышно.
– Ничего. Это темнота, мрак, а во мраке – все кошмары, которые рождались в ночи с древнейших времен, когда мы, завернутые в шкуры, жались друг к другу в поисках тепла и защиты. А теперь… – проговорила она, – пора бояться темноты.
Иногда просто нет выбора.
– У тебя доброе сердце, – проговорила она. – Этого бывает достаточно, чтобы не пропасть… – она покачала головой, – но чаще всего одной доброты мало.
– Ты хоть желание загадала? – ехидно фыркнул вдруг Ольсен. – Целый час таскать на шее звезду счастья и ничего не попросить может только полный глупец.
– Или тот, у кого всё уже есть, – спокойно отозвалась Веся.
– Это же так страшно – вершить людские судьбы.
– Потому-то ты и должен княжить, тех, кому не страшно, нельзя и близко подпускать к княжьему поясу.
– В твоей жизни могут быть разные женщины, но запомни простое правило: браслет отдавай только той, рядом с которой сможешь представить себя седым старцем.
– Любовью разные люди называют совершенно разные вещи! Один заявляет: я люблю и пойду на всё, чтоб заполучить своего любимого, а другой думает – я люблю и для счастья любимого человека готов на всё.