Нюша осталась после клизмы под таким впечатлением, что мечтает поделиться им с каждым. Нюшенька у меня – средневековый врач. Она искренне считает, что клизма – лекарство от всех болезней. А еще в ее арсенале есть слюнявые горчичники, грязный бинтик и зеленый фломастер.
Детским методам лечения позавидует суровая средневековая медицина.
- Не верь ей! Она – человек! – попытался вставить свои пять копеек жених.
- Не верь ему! Он – мужик! – усмехнулась я.
Поверь, дети найдут все. Оставь их на пятнадцать минут одних, и не удивляйся, если они найдут Атлантиду в луже, откопают и оживят Тираннозавра в ближайшей песочнице и заставят скрещиваться кошку с собакой! – усмехнулась я. – Для детей нет ничего невозможного!
Эм… Я пока еще не задумывалась о личном кровососе… Видимо, у меня что-то с дикцией. Когда я загадывала новый пылесос, судьба, видимо, не расслышала. Боюсь загадывать насос. Чую, таблетки не спасут!
Краем уха я снова уловила шорох в углу. Набросится или нет? Чтобы понимать чудовище нужно думать, как чудовище. Вот, что я бы сделала, сидя в углу?
«Подумала, что меня наказали!»,- жалобно ответила я себе. Нет, не то!
Все зло от добрых бабушек! После бабушек привести ребенка в чувство невозможно. Проще родить нового. А этого отдать бабушке навсегда. Для дальнейшего «балования».
Герцог устал ждать и, как можно скорее, торопил лекарей. Но поступал он так, не из-за любви к своей жене. А все от того, что он хотел увидеть силу своего ребёнка, и тем самым, признать в нем своего наследника. Их брак был по договорённости, несмотря на, то что, Глория полюбила его всем своим сердцем, он не отвечал ей тем же.
– Я тебя люблю.
– А я тебя обожаю.
О, так значит, он собрался устроить состязание? Дафна чуточку отодвинулась и выпалила:
– Я тобой увлечена.
Он выгнул бровь.
– Ты мной увлечена?
– Это лучшее, что я смогла придумать за такое короткое время. К тому же это правда, – пояснила Дафна, пожимая плечами.
Мама с папой мне всегда говорили, что если что-то делаешь, то надо делать это хорошо и обязательно до конца, поэтому мозг я выношу качественно и до победных конвульсий.
А чудо — если было, пусть живет в сердце, не было — все равно ему там самое место. Свет и красота достойны уголка памяти, даже если они всего лишь фантазия.