Ни за что не платят так дорого, как за наивность.
— Нэнс, — я спросила тихонько, — если бы тебе нужно было нарисовать картину радости, что ты бы изобразила?
Она пожала пухлыми плечами, продолжая заплетать волосы.
— Мисси, кто же знает эту радость. Радость своя завсегда у всех, а вот печаль — печаль она общая. Смерть или голод, — она задумалась. — Я бы печаль изобразила…
— Но нужно радость, Нэнс.
— Ну, так это радость и есть. Вот печаль нарисую — смотрите какая, а радость в том, что прошла стороной, миновала, не наша печаль значится, а нарисованная только. Чем не радость?
Чужие трагедии всегда трогают нас очень мало.
Умирать обидно всегда. Нет хорошего времени, чтобы перейти в другой мир.
Все думают, что на войне выживают смелые или сильные. Все ошибаются. Выживают трусливые, те, кто больше всего боится, кто ходит и спит чутко, кто привык слушать свою интуицию и использовать страх в качестве индикатора. Страх – чувство, которое помогает сохранить голову на плечах целой. Здоровое чувство здорового человека.
– Мы живем в системе, Ликас. Либо ты являешься частью системы, либо система уничтожает тебя. Каждый элемент системы занимает свое место и работает в соответствии со своим назначением. Это называется социум.
– Это называется деградация, Вайю. Вы теряете свободу и поэтому теряете силу; по капле, поколение за поколением, сила утекает.
Это лозунг всех мятежников. Мир. Братство. И немного покушать. Это утопия.
Правда, наряд оказался невероятным. Единственное, что меня смущало, — это цвет. Первая планета на моей памяти, которая одевает невесту в черный. У нее траур по поводу скорого замужества?
Мужчины! С какой бы планеты не были, они везде одинаковы.
— Кто-то из нас слишком наивен. И это не я.