- Какая ж из меня Золушка с такими габаритами? И лапа у меня 42 размера, в мужском отделе кроссовки покупаю! Где же мне туфельку хрустальную такого размера взять?
А чего ты вздумала загадки загадывать? В садике велели?
– Нет, – Ирочка помотала головой. – Просто я теперь – очень загадочная женщина!
– Как это? – удивился Стас. – Не понимаю!
– Да что же тут непонятно? Ты сам говорил: в каждой женщине должна быть загадка. А во мне этих уже целых десять! Завтра ещё выучу…
Стасу даже не нашлось, что ответить, только открывал и закрывал рот. А я рассмеялась и шепнула:
– Хорошо, дорогой, что не посоветовал ей стать сногсшибательной. Представляю, сколько мальчишек были бы травмированы.
– Марина! Не переживай. Это вначале мужики такие сладкие да романтичные. Потом фиг одного цветочка допросишься!
А вдруг ляпнет Аркаша, что он олигарх, начнет Маринка революцию незамедлительно. Схватится за скалку. И трындец капиталисту...
Элька тут съязвила:
– Размером со сковородку, чтоб на твоем теле гиппопотама заметили.
Это она сказала зря... Оружие по-прежнему было в руках у Маринки. Скалка прилетала прямо лоб (видно, давала результаты предыдущая тренировка). Но женщины выносливее мужчин. Элька выстояла и кинулась на Маринку...
— Вот глупая, — зашептала чертобаба. — Говорю же тебе: путь к сердцу демона лежит через желудок. Ест — значит любит.
— Господи, — опешила я. — Это что ж, вас, бесов, как дворняг сосиской приманить можно?
Потому что вместо того, чтобы пуститься в блуд, Соломонович полночи будет долбиться выпирающими частями тела (лбом и грудью, а не тем, о чем вы подумали) в закрытую дверь Леонидовны, которая, в отличие от простофили Люциевича, со всех сторон положительная и морально устойчивая.
— Слушайте, да вы самая наглая девица, какую я когда-либо встречал.
— Папа говорит, что наглость — второе счастье. Так что можете за себя порадоваться. Все это счастье досталось вам.
— Ну как же, Антон Люциевич, борщ — это приворотное зелье необратимого действия. Травить им мужика имеет право только законная супруга. И что интересно. Заметьте. У жертв со временем начинается абсолютное привыкание. Поэтому они каждые выходные прутся на рынок, дабы купить свежих ингредиентов для новой отравы. Тьфу. Зелья. Борща, в смысле.
Проигнорировав очередное возмущение явно перевозбужденного Люциевича, пытающегося мне что-то втереть про субординацию и деловую этику, я молча заварила ему чай, а потом, достав из мини-холодильника шефа свои припрятанные там бутерброды, поставила их перед ним на блюдечке.
— Что это? — предательски сглотнул босс, отчаянно пытаясь сохранять суровость на своей холеной морде.
Ну вот. Это другое дело. А то завелся — субординация, этика, я тут начальник. Да в простонародье этот задвиг очень просто объясняется: голодный мужик — злой мужик.