Бес пока не знала, как ей действовать дальше. Слишком много ошибок было сделано, и танцевать по знакомым граблям, радостно подставляя лоб, абсолютно не хотелось.
— Знаете, есть целитель от бога, целитель с богом и целитель — не дай бог.
— Больше всего сейчас я хочу перекинуть тебя через колено и всыпать, как следует, — мрачно прозвучало в ответ. — Так, чтобы сидеть не могла. Может, выйдет толк.
— Не поможет, — Бес вздохнула. — А если выйдет толк, останется сплошная бестолочь. Οно вам надо, монсеньор?
Οна сама всё это пережила несколько лет назад. Слишком сильно была привязана к тому, что казалось знакомым и безопасным, накручивала себя почти до истерики, раздувая безобидную мушку-дрозофилу в страдающего от ожирения слона. Делала скоропалительные выводы, не высовывая нос из личной «зоны комфорта». Соглашалась на то, чего не хотелось и отказывалась, даже не попытавшись начать.
— Знаете, в чём прелесть пинка? После него открыты все пути. Одинаково не ждут всюду, поэтому можно идти куда вздумается.
Невозможно чему-то научиться, если первым делом в любой ситуации искать глазами дверь. Ну и я в принципе люблю работать с фактами, а не ожиданиями. Это как-то надёжнее.
Всмотрелась в отражение серо-зелёных глаз, пытаясь понять: что же делать дальше? Отдаться на волю пресловутой кривой, которая непременно куда-нибудь да выведет? Лететь по ветру сухим листом? Но Бес никогда не любила плыть по течению. И уж тем более — ждать у моря, пока оно высохнет.
— Вы молоды для оруженосца, юноша, — без обиняков заявил сэр Арчибальд, подходя.
— Молодость — это недостаток, который очень быстро проходит, сэр, — учтиво склонила голову Αлекс.
Я уже понял, где примерно те края, за которые я не сумею шагнуть, потому что там, дальше, буду уже не я. И то, что на дохлой лошади далеко не уедешь.
«Чтоб своего человека узнать, Сашенька, одного взгляда хватит, а чтоб забыть потом — целой жизни мало будет»