Из разговора двух дорожных рабочих:
— Слышь, Петрович, нашу дорогу, что мы в прошлом
месяце ремонтировали, опять раздолбали!
— Блин, они что, на машинах по ней ездят?
Он совсем забыл, что его модный цилиндр бесславно погиб после схватки с петухом, и теперь ему предлагали надеть дедушкину же шляпу — некую прелюбодейскую помесь панамы и кепи с длинным козырьком.
— В будущем году,
— сказал начинающий огородник,
— я сделаю всё наоборот:
я посажу сорняки, и пусть их задушат овощи.
Быстро переоделась в новомодную амазонку с помощью Лимки. Все нормально село, но вот шляпка с вуалькой… Вуалька меня раздражала. Из — под такой только кокетливые взоры кидать молодым кавалерам. А мне, что, на коров смотреть кокетливо?
Ходить пешком столько времени Иртэну не доводилось без перерыва, поэтому он сам себе казался той самой леди Бортлен, едва переставляющим ноги, со скованными движениями, единственно, что в причёске у него не было чучела попугая.
После добавочного путешествия по хоздвору, все эти сведения так прочно перемешались в бедной больной голове Иртэна, что он на полном серьёзе размышлял, сколько яиц может дать за сезон вон та ёлка, что растет неподалеку от окна его спальни? Невзирая на то, что это была груша.
Агроном говорит старому крестьянину:
— Вы обрабатываете свой участок устаревшими методами!
Я удивлюсь, если вы получите с этого дерева хотя бы десять
килограммов яблок!
— Я тоже, — сказал крестьянин. — Ведь это же груша!
В голове поселился злостный птиц, который больно тюкал его при малейшей попытке не то, чтобы пошевелиться, а даже при попытке шевельнуть мыслью. Посему Иртэн предпочитал лежать, не шевелясь ни единым мускулом и неглубоко дыша. Вкусовые ощущения во рту соответствовали ночёвке эскадрона кавалеристов, причем вместе с сапогами и конями.
Посмотрели? Поехали! А то уже от постоянной тряски в голове стоит равномерный шум, болят бока от ушибов и нижние девяносто уже стремятся принять форму сиденья кареты.
К чужой душе всегда найдешь ты дверцу.
Точней — она откроется сама,
Когда поймешь, что пара слов от сердца
Сильнее сотен тех, что от ума!