– Уймись, сырная зараза, я не маленькая девочка и не спалю дом, пока вы катаетесь. К слову, сама-то, смотри, осторожнее. А то уедете вдвоем, а приедете… втроем. В лучшем случае.
– В смысле? – не поняла я.
– В смысле, грейтесь об дрова, а не друг о друга, от таких путешествий рождаются дети!
Если заболеешь и помрешь, домой можешь не возвращаться.
Любовь, похоже, кончается там, где начинается желание жить самостоятельно.
Восстанавливать давно забытые умения – потрясающее занятие.
Родителей не бросают, даже если их взгляды в корне не совпадают с твоими.
Знаешь, Сырочек, не помню, что у меня была за жизнь, но смерть научила, что есть вещи, которые нас держат. Привязывают к чему-то, как меня к старому дому. И пока ты не поймешь, что именно держит тебя, не будешь свободна.
папа в гневе был страшен и очень напоминал бегемота. Того самого, который плохо видит, но при его весе это не его проблемы.
– Я? Ночью? С тобой? Конечно, пойду!
Одинаковые вопросы, по кругу, снова и снова, отсутствие ответов. Это, что ли, взрослая жизнь? Если так, то в наивном детстве куда проще.
— Тебе было бы проще, будь ты похожа на меня. — Мама улыбнулась и потрепала меня по голове. Но ты вся в отца. Он пытался вырастить под колпаком цветочек и в этом же колпаке передать его другу, а ты решила, что отныне хочешь быть кактусом, разбила колпак и сбежала. Теперь все восхищаются тем, как ты цветешь и пытаются взять в руки, а колючки не дают.