Нужно относиться ко всему проще. Не получается сейчас, получится потом. Обязательно получится. Главное, не унывать и не сомневаться.
Наш человек, он ведь особый. Его хлебом не корми, дай театр одного актера устроить. Опять же, с ним не скучно, потому что он непредсказуем. Он как молния – бьет не целясь, и лишь потом, когда проснется совесть (а совесть у нашего человека просыпается всегда, просто она заднеприводная и срабатывает постфактум), так вот, и, только когда просыпается совесть, наш человек начинает разбираться, кого же он случайно, в порыве своей непредсказуемости, испепелил.
В женский разговор он не встревал принципиально, берег нервную систему.
- Дурашка! Что ты понимаешь в женской красоте?! Шокировать и укладывать штабелями - вот наше кредо.
— Максюта, пупсик, — вещал он в рацию, стоя в полуметре от Максюты-пупсика, — а сходи-ка ты, малыш, на третий этаж да попроси у Ираидочки нашей Михайловны медицинского спиртику. Немного, буквально граммчиков триста. Обещай от меня тортик. Или цветочки на могилку, если она тебе откажет.
Человек деградирует обратно пропорционально шальным деньгам. Чем больше денег — тем меньше извилин.
Ты его мата не пугайся, крепкий русский мужик без мата, что баба без месячных, понятно тебе?
— Ты опять подслушиваешь?
— Да как можно! — она всплеснула руками и доверительно сообщила. — Один из милордов, заходя, заклинание поставил. Не подслушать, не подсмотреть.
Не знаю, что вам наплел этот пройдоха, мэтр Жонас, но мы с вами находимся в одной лодке и было бы глупо грести в разные стороны!
Те, кто легко губит других, так трепетно относятся к ценности своей жизни! Так нежно берегут ее!
И забывают, что, по справедливости, какой мерой меряете, той и вам отмерено будет.