...мы говорили о том, что нельзя сравнивать кровных матерей детей-инвалидов и нас – приёмных мам таких детей. Ведь мы сами решили, что нам будет по силам взять их и заботиться о них. Мы дозрели и приняли взвешенное решение, а на кровных мам это горе свалилось неожиданно.
Я даже представить боюсь, что чувствует мама, которой выпало такое несчастье в жизни.
Физически нам ничуть не легче, но психологически – в тысячу раз. Мы спокойно ходим по поликлиникам и больницам, возим своих детей в цирк, зоопарк и кино, при этом не испытывая чувства вины и горя от того, что жизнь сложилась именно так.
Наоборот, мы чувствуем удовлетворение от того, что тратим свои силы и время так, как считаем правильным. Мы любим и переживаем за своих детей и тоже, бывает, плачем от жалости и сочувствия к ним, стараемся приспособить их к жизни, но при этом мы всё равно счастливы.
Просто невозможно развить ребёнка, если он не готов впитывать то, что ты ему даёшь. Если он ещё не созрел. Главное – любить его и верить, что он самый лучший в мире.
Смерть, любовь, мат, теракты, преступления, развод, аборты, суд, религии, тюрьмы, инвалидность, концлагеря, половые различия, дома престарелых, переживание горя, любые болезни и несчастные случаи, насилие – всё что угодно. Если попадаются книги для детей на эти темы, я стараюсь их приобрести для нашей библиотеки. И в том, что мы обсуждаем всё это, я вижу одни только плюсы.
Глупо думать, что если родители избегают обсуждения каких-то тем, то ребёнок останется ангельским ангелом, ничем таким не заинтересуется и не пойдёт искать ответы на волнующие его вопросы на стороне.
Я просто не разрешаю ей быть несчастной, я отказываюсь этому потакать. А то мы тут все начнём себя жалеть, поводов у каждого предостаточно, и наш корабль очень быстро пойдёт ко дну.
И любовь приходит ПОСЛЕ того, как ребенок отогрелся и расцвел в заботе.
Потому что, домой ты привозишь совершенно чужого ребенка, не своего. Как можно любить, если ты совсем не знаешь его ?
Для того, чтобы он стал своим, нужно время и много-много труда. А вот когда ты уже замечаешь результаты своего труда, то начинаешь любоваться. Потому что теперь ребенок уже не чужой, ты тоже немножко сделал его.
И со временем начинаешь замечать в ребенке все больше и больше сделанного тобой. Ну как можно не любить свое произведение?
У меня не получается устроить нормальный скандал, например, в школе, когда я чувствую, что с моим ребёнком несправедливо поступили. Я прихожу ругаться и отстаивать своё, но в самый неподходящий момент могу разреветься, как дура, и всем становится очевидно, что никакая я не тигрица.
Каждый вечер недоумеваю, отчего человеку так мало отпущено сил на день и почему такая короткая ночь?
К вечеру я чувствую сильную усталость, но мне совсем не жалко потраченных сил, я чувствую полное удовлетворение. И когда я иногда вижу в зеркале своё очень усталое лицо, то знаю - оно того стоит, и мне его не жалко тоже. А если бы я работала, например, ночь через ночь на кассе в каком-нибудь супермаркете, мне было бы очень жаль и сил, и лица.
Мне стало обидно за этих [детей-инвалидов в реабилитационном центре] детей. Они обречены на жизнь, полную точки и одиночества, только потому, что взрослые (считающие себя умными и добрыми) ничего не хотят про них знать и думать. Мысль о детях-инвалидах портит взрослым настроение.
Идем по дорожке. вдруг Кирилл перешагивает бордюр и делает несколько шагов по траве.
Я говорю: "Кирилл, трава мокрая после дождя, сейчас все ботинки будут грязные". Кирилл снова идёт по дорожке, а я продолжаю везти Нину в коляске.
И вдруг я думаю, что если бы Нина шла рядом, то она точно лезла бы в мокрую траву и не слушалась, очень это в ее характере. Тогда я с размаху съезжаю коляской в траву и начинаю ругаться на Нину, мол, куда ты, трава мокрая, сейчас все ботинки испачкаешь!
Нина хохотала и визжала от восторга! Вот так, пока гуляли, я несколько раз завозила её то в траву, то в лужу, ругала и обещала пожаловаться папе.
А вечером, когда мы вернулись домой, Нина просила снова и снова рассказывать ей, как она сегодня не слушалась и в траву убегала.