Арахисовая хрусткость и сладость шоколада начали вальсировать у нее во рту, и она прикрыла глаза, глубоко дыша носом. Зои пробовала йогу, медитацию, бег и плавание – но до сих пор ничто не очищало душу лучше батончика «Сникерса». Это была идеальная терапия.
В лицах большинства убийц нет особой жестокости.
- Иголка в стоге сена? Предложил Скотт.
- Нет. Если в стоге есть иголка, рано или поздно я её найду. Нужно только быть методичным. Это больше похоже на поиски сухой травинки в стоге сена, только ... я ищу кукую-то другую травинку, но не знаю, чем именно она отличается.
Вот оно и случилось. Именно по этой причине расходится столько пар. Супруги обманывают друг друга, предают, вызывают полицию.
Чтобы встретиться с утром, Зои требовался резкий удар кофеина.
Зои понимала, что вылеплена своим прошлым, но хотела верить, что преодолела его.
Итак, движущей силой для серийного убийцы на сексуальной почве являются его фантазии. В некий момент фантазировать становится невмоготу, и он их воплощает. Но реальности никогда не удается оправдать фантазии, и убийца хочет попробовать снова. В следующий раз сделать лучше.
Если бы больничная комната ожидания встретилась в баре со школьным кабинетом, она сказала бы: «Думаешь, тебе известно, что такое дурные предчувствия? Дай-ка я расскажу тебе...»
Капли разбивались о желтый дождевик полицейского Майки Калхуна, стекали по шее на спину. К этому времени дождевик превратился в сплошное надувательство – нейлон не столько защищал от воды снаружи, сколько задерживал ее внутри. Когда Майки утром выходил на работу, дождя никто не ждал, и в любом случае предполагалось, что он будет сидеть в машине. Будущее с полным основанием выглядело сухим. И вот стоит здесь. Вода уже просочилась даже в такие места, о которых не говорят при людях. Они стали близкими друзьями, дождь и Майки. Намного ближе, чем в последнее время с его нынешней подружкой.
...Он не гробовщик. Просто убийца, давший волю своим фантазиям и порывам.
– Чудовище. – Гарри кивнул.
– Нет. – Зои наклонилась к нему. – Не чудовище. Намного хуже. Человек. Один из нас.