Когда любишь, смотришь на нее и надышаться не можешь. Робеешь от каждого слова, от каждого взгляда, как мальчишка. А вам только решительность и настойчивость подавай.
Сжигающий ужас потерять то, что важнее жизни, – это самое страшное, что только можно испытать.
– А почему ты молодец, если у тебя супруга грамотная? – Действительно интересно было. – Видишь ли, родная, тут так принято – если жена хорошая, значит, муж молодец. – А если жена плохая? – То жена плохая, – со смехом ответил он. – Это как? – не поняла я. – Просто.
– Видишь ли, – магистр чуть подался вперед и выдохнул, – я не особо похож на человеческую девственницу. Да и на не человеческую тоже. И вообще, у меня уже давно нет ничего общего с девственницами… если не считать тебя.
– Вот и я люблю тебя такой, какая ты есть. Любой. Сопоставь свои слова, сказанные о чувствах ко мне, со своими же опасениями и поймешь – они беспочвенны. Абсолютно. И я не перестану любить тебя и восхищаться тобой, если ты ответишь на мои поцелуи – напротив, для меня это маленькое, но признание в твоих чувствах. И мне нравится смотреть на тебя любую – в одежде или без, когда ты улыбаешься или в твоих глазах блестят слезы. Ты моя, ты моя настолько, что это иногда даже меня пугает, но ты часть меня, моего сердца, моей души и даже моих желаний. И ты навсегда – чистая, правильная и самая лучшая для меня, – он улыбнулся и лукаво добавил: – Даже когда нагло лжешь.
Адептка Академии Проклятий, расправив плечи, потащилась становиться морской ведьмой.
– Зачем ты научил ценить себя, если в итоге ни мое мнение, ни мои желания для тебя ничего не значат?! И я знаю, что ты очень страшный, я всегда это знала, Риан, но я боюсь не тебя, я до крика боюсь того, что ты отберешь у меня крылья, которые дал сам…
– Все проблемы из-за женщин, попомните мое слово. Абсолютно все! И вот живешь себе, жизни радуешься, а потом бах – и она!
Бездна тебя пожри, морда блохастая!
Мы с Юрао продолжали мрачно смотреть на изваяние в стиле эльфийского натурализма, где мы страстно целовались, а на моем пышном платье в ореоле завитушек значилось «ДэЮре».