– Добдо, пропусти. – Так баба же! – пробасил полуорк. – Какая с нее баба. – Гном досадливо махнул рукой. – Это Дэйка. – Вот, – не преминул съязвить дроу, – так и выясняешь на двадцатом году жизни, что ты даже не женщина.
Да, воровать плохо, но гораздо хуже, когда тебя на этом еще и ловят.
Я тебя сейчас раздену, затем разотру, а ты не… злишь меня бесполезными попытками к сопротивлению!
Надеюсь, политического конфликта удастся избежать… – Нахмурилась и поинтересовалась: – А вообще мне очень интересно, это насколько нужно было сконцентрироваться на мыслях о спальне, чтобы открыть переход в спальню наследного принца гоблинов?
Слушай ты, АПэ, я тебя найду, понял, да? Я тебя найду, бездной клянусь, и ты обратно в утробу матери полезешь, слышал, да? АПэ, ты спалился, понял, да? Я тебя…
И он начал есть. Ну а пока мужчина ест, его отвлекать нельзя, это я с детства усвоила.
Я еще немного посидела на стуле в надежде, что эта самая совесть отошла ненадолго и скоро вернется, но либо она уже давно померла в жестоких муках, либо сбежала от такой расправы куда подальше.
Я не столько его боюсь, сколько себя. Хоть и знаю, что он лишь играет со мной. Что я для него очередное развлечение. Этакий плюшевый мишка для взрослого мальчика. Игрушка. Которая к тому же так забавно пугается.
Я с сомнением на него посмотрела. Нет, какая-то логика в его рассуждениях, несомненно, была, вот только, на мой взгляд, слишком странная. Мужская, наверное.
– А так рассказать, из любви к ближнему? – с надеждой спросила я. – Если бы я настолько любил ближних, то пошел бы в церковь, а не в армию. Армия, она как-то любви к ближнему не способствует.