– Чувствую себя снежным сугробом, – призналась в итоге я. – В таком случае ты самый очаровательный сугроб из всех, какие я когда-либо видел, – тихо ответили мне.
Мама рассказывала, что стоило ей взять меня, новорожденного, на руки, и она возненавидела весь свет. Потому что раньше это был просто мир, а теперь она воспринимала его как врага для такого маленького и беззащитного меня.
Сделай милость, сдохни быстро, – ответила Ри. – Завянь, мы на работе, – раздевая меня, ответил Юрао. – На работе ты бессмертный? – ехидно поинтересовалась Риая.
Эй, партнер, – Юрао пальцами перед моим лицом пощелкал, – вернись в реальность, на облаках холодно.
Подошел Юрао, обнял меня за плечи, нагнулся к уху и прошептал: – Если он сейчас скажет: «Зови меня папой», я умру со смеху, учти. И моя смерть будет на твоей совести.
Мое мнение здесь вообще хоть кого-то интересует? Вопрос риторический.
Юрао невежливо сообщил, что по поводу меня думает, а медальону: – Ползи, я в тебя верю. Тьер дополз, и ты не подкачаешь.
Смотрю я на вампира и думаю – если я его сейчас от злости покусаю, он сильно удивится?
И тут я подумала, что раньше в древних сказках прекрасных принцесс охранял страшный дракон, и чем прекраснее принцесса, тем злее и ужаснее был дракон… И вот подумалось мне, что с мужчинами так же – чем чудеснее мужчина, тем ужаснее свекромонстр.
Когда грязные, оборванные, едва ноги передвигающие адепты Академии Проклятий наконец добрели до входа в общежитие, при виде крутой лестницы на жилые этажи случилась массовая истерика. Рыдали все! Где-то неподалеку, у лестницы в мужском общежитии, рыданий не было, мужчины, видимо, стеснялись, но ругань стояла отборная, тролли и те могли позавидовать.