natalis

Я люблю мужа. Глупо, безнадёжно, вот уже пять лет. И те же пять лет он изменяет, а я терплю. Тряпка? Конечно. С виду наш брак – образец для подражания, а внутри пустота и презрение. Хватит терпеть, пора что-то менять! Клин клином вышибают? Отлично. Рискну и попробую вычеркнуть мужа из своего сердца! ▪️▪️▪️ Исправленная версия "Высоко над радугой"

— Сколько ему лет? — хрипло спрашивает мой бывший муж, глядя на худенького мальчика на больничной койке. Возраст найденыша совпадает день в день с нашим сыном, которого мы считали погибшим пять лет назад. Тогда мой муж, Арден ушел от меня, чтобы заключить новый брак ради долга перед родом. Но мой малыш оказался жив — все эти годы его прятали от нас обоих. Теперь Арден требует прав на наследника, а в мой лазарет уже едет его новая беременная жена. Вот только кто сказал, что я снова позволю им...

- Как ты мог?! - Как я мог что? Жить полноценной жизнью? Получать то, чего мне не хватало дома? Ты об этом спрашиваешь? - Пятнадцать лет я верила тебе. Любила тебя. Думала, мы семья, мы одно целое. - Мы были одним целым, пока ты не помешалась на детях, - ответил муж равнодушно. - А потом ты стала невыносимой и неадекватной. - Невыносимой? Я хотела продолжить наш род! Мы же хотели детей... Ты сам говорил... - Хочешь знать правду? Мне не нужны дети. Мне не нужны эти бесконечные походы по...

– Лень, мне сегодня на работу принесли фотографии одни. Объяснишь? Муж перебирает снимки, где он и блондинка в номере отеля. – А чего тут объяснять. Это служебное задание было. – Переспать с этой? – Не переспать, а получить у нее информацию. – То есть теперь измена называется служебным заданием? Когда-то я отказалась от любимого, чтобы спасти ему жизнь. Скрыла беременность, вышла за офицера и открыла свою офтальмологическую клинику, уверяя себя, что прошлое похоронено. Годы спустя я...

Он выпрямляется, стоя спиной: - Я люблю тебя, Марин, но… Мне не хватает воздуха. Душно! Так душно. И ноги вот-вот подогнутся, и я упаду. И подхватить меня будет некому. - Но… что? – напираю словами. Он машет головой из стороны в сторону, отрицая нечто одному ему ведомое. - Я не могу больше так жить, - говорит обречённо. - Как? – недоумеваю я, вцепившись в дверной косяк пальцами. Достав из шкафа сложенный мною набор свежих носков, он ищет им место в своём чемодане. Затем произносит, через...

У моего мужа на коленях женщина. Красивая. Молодая. - Если твоя Катька узнает, чем ты занят, тебе капец, - смеется его друг. - Не-а, не капец. Я ж мужик, и у меня праздник. Не с женой же быть? У нас деловой брак, никакой розовой фигни и никаких пелёнок. Катька у меня удобная, вот. Желаю всем холостякам хорошую, удобную Катьку. - И красивую, как твоя, - добавляет кто-то. - Ну… ей тридцать скоро, стареть будет. Раньше была как орех, а теперь местами... обмякла. Муж жестикулирует, намекая на...

— Марина… — хрипло говорил мой муж. — Это была ошибка… Большая ошибка… Я был пьян. Я тысячу раз пожалел о той ночи. — Ошибка — твоя Юлька, — голос Марины прозвучал почти сразу. — Я люблю тебя… Неужели ты этого не видишь? Я не верю, что ты забыл нашу ночь. Зачем тебе она, если есть я, и я намного лучше неё? Я рожу тебе. Двоих или троих… Да сколько захочешь! У меня похолодели руки, а земля казалось ушла из-под ног. Нет… Нет… Этого не может быть… Они не… Дрожащими пальцами я медленно коснулась...

Тянусь за ремнем, но взгляд невольно сползает в окно, где в свете фонаря в обнимку стоит влюбленная парочка. Это могли сейчас быть мы с Борей. Но он не приехал. А я как дура примчалась на вокзал, чтобы устроить ему сюрприз. В итоге уезжаю ни с чем. Вернее еще хуже — с его старшим братом, который в отличие от моего любимого смог вырваться в отпуск. И тот мужчина под фонарем тоже видимо смог. А он явно тоже офицер. Форма как у моего Бори. Даже нашивки на плече такие же. И кстати… сумка похожая… ...

— Простите меня, пожалуйста, — качаю головой, — я ошиблась дверью. Впервые тут. — Да? А вы к кому? — А я к Кири… — Малыш, кто там? — а вот и он. Вырастает за спиной девушки, выходя, судя по всему, из ванной комнаты. Он в одних трусах, вытирает насухо свою голову полотенцем. А у меня внутри что-то обрывается. Я пытаюсь найти какой-то ответ на происходящее, но ведь он на поверхности. Слёз нет. Нет ничего. Всё внутри заледенело. — Ошиблись. Отвечает она. — Не ошиблись… — тут же отзываюсь...

Я увидела их случайно. В окне ресторана. За нашим столиком. С тем же взглядом, который когда-то принадлежал мне. Не закричала. Не бросилась с обвинениями. Просто развернулась и пошла домой, заваривать чай, улыбаться за ужином. Как всегда. Но кое-что изменилось навсегда. Потому что правда, когда начинает раскрываться, не ограничивается изменой. Она проникает глубже. До самого дна. И на дне я обнаружила не только ложь, но и кое-что о себе. О восьми годах, в течение которых я собирала себя по...