Он любил жизнь со всеми ее трудностями и осложнениями, быть может даже больше всего и любил именно эти трудности и осложнения.
Сама жизнь с ее физиологическими законами часто берет на себя роль сводни.
В жизни бывает иной раз так, как на картинах Монтичелли: отдельные предметы, фигуры, лица теряют свою обособленность, сливаются в красочное целое, и частное исчезает в общем блеске.
Своими повадками он напоминал барана-провокатора на бойнях, ведущего перепуганное и упирающееся стадо своих собратьев под нож и достаточно смышленого, чтобы всегда вовремя отстать и спасти собственную шкуру.
Так жизнь, возведя человека на вершину благополучия, продолжает и там дразнить и мучить его.Впереди всегда остается что-то недосягаемое, вечный соблазн и вечная неудовлетворенность. ... Мечты крылатые! Все сгинет без следа.
Каупервуд уже давно пришел к мысли, что человеческая природа, вне зависимости от климата и всех прочих условий, везде одинакова. Самой примечательной чертой рода человеческого было, по его мнению, то, что одни и те же люди, смотря по времени и обстоятельствам, могли быть великими и ничтожными.
Кто-то громко хлопнул входной дверью клуба, и Ирка будто услышала кого-то внутри себя: "Всех самых дорогих людей своей жизни растеряла, дурында. Всегда пыталась быть хорошей правильной девочкой, а всё равно вся жизнь рассыпалась, как пазлы… Соберись, тряпка, иди на свой страх! Хотя бы для очистки совести попробуй!" Это кричал и бил в набат внутренний голос, который всегда знает, как нам на самом деле лучше, но вот готовы слышать его мы лишь в минуты полного жизненного трындеца. Этакий вестник апокалипсиса.
А оно всегда так: сначала все рано и рано, а потом уж и поздно, а в самый раз никогда не бывает…
И до чего же я нашу бабью породу ненавижу - нет слов-выражения! Медом нас не корми, а дай пожалеть какого-нибудь ирода!
Это ящерица, когда ее прищемишь, хвост сбрасывает, а человек… он на всю жизнь один. И совесть у него одна, запасной не полагается.