Мои цитаты из книг
Европейцы не могут быть дворецкими, ибо, в отличие от англичан, по самому своему складу не способны обуздывать душевные переживания.
Урожденный японец, выпускник литературного курса Малькольма Брэдбери, написавший самый английский роман конца XХ века! Дворецкий Стивенс, без страха и упрека служивший лорду Дарлингтону, рассказывает о том, как у него развивалось чувство долга и умение ставить нужных людей на нужное место, демонстрируя поистине самурайскую замкнутость в рамках своего кодекса служения. В 1989 г. за «Остаток дня» Исигуро единогласно получил Букера (и это было, пожалуй, единственное решение Букеровского комитета...
Нынешний мир слишком грязен для деликатных и благородных людей.
Урожденный японец, выпускник литературного курса Малькольма Брэдбери, написавший самый английский роман конца XХ века! Дворецкий Стивенс, без страха и упрека служивший лорду Дарлингтону, рассказывает о том, как у него развивалось чувство долга и умение ставить нужных людей на нужное место, демонстрируя поистине самурайскую замкнутость в рамках своего кодекса служения. В 1989 г. за «Остаток дня» Исигуро единогласно получил Букера (и это было, пожалуй, единственное решение Букеровского комитета...
... неизменно оказываются самыми заурядными в профессиональном отношении; это те, кто понимает: им самим не дано дослужиться до видного положения, и поэтому они стремятся низвести других до своего уровня.
Урожденный японец, выпускник литературного курса Малькольма Брэдбери, написавший самый английский роман конца XХ века! Дворецкий Стивенс, без страха и упрека служивший лорду Дарлингтону, рассказывает о том, как у него развивалось чувство долга и умение ставить нужных людей на нужное место, демонстрируя поистине самурайскую замкнутость в рамках своего кодекса служения. В 1989 г. за «Остаток дня» Исигуро единогласно получил Букера (и это было, пожалуй, единственное решение Букеровского комитета...
... достоинство в дворецком – то же, что в женщине красота, поэтому бессмысленно пытаться в нем разобраться.
Урожденный японец, выпускник литературного курса Малькольма Брэдбери, написавший самый английский роман конца XХ века! Дворецкий Стивенс, без страха и упрека служивший лорду Дарлингтону, рассказывает о том, как у него развивалось чувство долга и умение ставить нужных людей на нужное место, демонстрируя поистине самурайскую замкнутость в рамках своего кодекса служения. В 1989 г. за «Остаток дня» Исигуро единогласно получил Букера (и это было, пожалуй, единственное решение Букеровского комитета...
Достоинство есть не только у джентльменов. Достоинство – это то, к чему могут стремиться и чего могут добиться все мужчины и женщины нашей страны. Вы уж меня извините, сэр, но, как я раньше сказал, мы здесь привыкли запросто высказывать свои взгляды. А это – мое мнение, правильное оно там или нет. Достоинство – оно не только для одних джентльменов.
Урожденный японец, выпускник литературного курса Малькольма Брэдбери, написавший самый английский роман конца XХ века! Дворецкий Стивенс, без страха и упрека служивший лорду Дарлингтону, рассказывает о том, как у него развивалось чувство долга и умение ставить нужных людей на нужное место, демонстрируя поистине самурайскую замкнутость в рамках своего кодекса служения. В 1989 г. за «Остаток дня» Исигуро единогласно получил Букера (и это было, пожалуй, единственное решение Букеровского комитета...
Мир был подобен вращающемуся колесу, а великие дома – его ступице, и их непререкаемые решения, исходя из центра, распространялись на всех, равно на богатых и бедных, что вокруг них вращались.
Урожденный японец, выпускник литературного курса Малькольма Брэдбери, написавший самый английский роман конца XХ века! Дворецкий Стивенс, без страха и упрека служивший лорду Дарлингтону, рассказывает о том, как у него развивалось чувство долга и умение ставить нужных людей на нужное место, демонстрируя поистине самурайскую замкнутость в рамках своего кодекса служения. В 1989 г. за «Остаток дня» Исигуро единогласно получил Букера (и это было, пожалуй, единственное решение Букеровского комитета...
Тех немногих, кто способен со знанием дела разобраться, что к чему, до одурения заговаривают невежды.
Урожденный японец, выпускник литературного курса Малькольма Брэдбери, написавший самый английский роман конца XХ века! Дворецкий Стивенс, без страха и упрека служивший лорду Дарлингтону, рассказывает о том, как у него развивалось чувство долга и умение ставить нужных людей на нужное место, демонстрируя поистине самурайскую замкнутость в рамках своего кодекса служения. В 1989 г. за «Остаток дня» Исигуро единогласно получил Букера (и это было, пожалуй, единственное решение Букеровского комитета...
Наверное, свободных людей и нет в мире, а если они есть, то им не завидовать, их жалеть надо. Если ты свободен как ветер, то ты никому не нужен.
Вроде бы кому, как не мужчине с большим жизненным опытом, знать, откуда берутся дети. Но Илья Говоров об этом не задумывался. Работа, глобальная занятость, проблемы, нескончаемая череда романов… Дети одним своим видом настораживали, и, не смотря на свои «за тридцать», он был уверен, что не готов стать отцом. Но судьба преподнесла неожиданный сюрприз, и Илье пришлось на некоторое время взять на себя ответственность за сына своей помощницы. Скромной, незаметной, но которой он был обязан, а долги...
... мужчины, которые стараются быть лучше и добрее, чем окружающие, которые живут без оправданий "не мы такие, жизнь такая", такие мужчины встречаются нечасто во всех мирах.
Так случилось, что в Новый год бухгалтер Маша, разведенная женщина сорока пяти лет, неожиданно осталась одна. Устраивая праздничную сказку для себя самой Маша и не предполагала, что сказка окажется не совсем в нашем мире. А точнее, совсем-совсем не в нашем.
* * *
Небольшая повесть про попаданку и Новый год.
Я не могла бы жить в Средневековье, я слишком привыкла к комфорту, безопасности и относительно справедливому устройству нашей жизни.
Так случилось, что в Новый год бухгалтер Маша, разведенная женщина сорока пяти лет, неожиданно осталась одна. Устраивая праздничную сказку для себя самой Маша и не предполагала, что сказка окажется не совсем в нашем мире. А точнее, совсем-совсем не в нашем.
* * *
Небольшая повесть про попаданку и Новый год.