Грин верил в неистовую силу человеческой мечты.
Своеобразие жанра, созданного Конан-Дойлем, заключается в том, что в центре каждого произведения, где Шерлок Холмс является героем, находится не само преступление, а тончайший анализ обстановки и свойств человеческого характера, торжество того логического исследования, которое, опираясь на ничтожное количество фактов, почти с м атематической точностью приводит к единственно правильному решению.
...Несколько лет назад буря повалила памятник Жюлю Верну, воздвигнутый над его могилой. Теперь он восстановлен: высеченная из мрамора фигура великого мечтателя поднимает гробовую плиту и жадно протягивает правую руку вверх, к небу. «К бессмертию и вечной молодости», — гласит лаконичная надпись.
Великое счастье родиться в ту эпоху, которая нуждается в тебе. Мало иметь крылья — нужно иметь воздух, о который они могут опереться. Эпоха, прогремевшая бурей над Европой, подняла в воздух — к солнцу и свету — многих, чья жизнь в других условиях прошла бы незаметно. Чтобы стать наравне с этой эпохой, мало было своевременно родиться, — нужно было еще иметь крылья.
У Жюля Верна были крылья.
Мы должны оценивать писателя не по его случайным ошибкам, а по тому лучшему, что им сделано.
— Если не ошибаюсь, — спросил один недоброжелатель на светском балу, — в ваших жилах течет цветная кровь?
— Вы не ошибаетесь, монсеньер, — ответил Дюма. — Мой отец был мулатом, бабушка — негритянкой, а мои отдаленные предки — обезьянами. Как видите, мой род начинается тем, чем кончается ваш!
Бальзак читал не отрываясь «Трех мушкетеров». Без сомнения, ему было неприятно растрачивать время — ведь Дюма так плохо осведомлен в истории! — «но следует признать, что он очаровательный рассказчик!»
Когда мы теряем родных, любимых и близких, мы плачем о себе. Как же мы теперь без них? И чувствуем себя брошенными и беззащитными без их любви.
Мы так долго ездили по дальним краям, что открытие своей собственной страны для большинства еще впереди.
Путешествия – это интрига, это предвкушение, это ожидание счастья. Иногда говорят, что, уезжая, мы бежим от чего-то. Возможно, так и есть. Но еще мы бежим за мечтой, той, что всегда ускользает, а мы надеемся однажды поймать.