Natali

— Хороший у Верки муж. Каждой бы такого. — Муж? — фыркает подруга, а потом наклоняется ко мне и шепотом произносит: — Нет у нее никакого мужа. Она закрутила роман с состоятельным женатым кобелем. Родила ему сына, чтобы никуда не делся. Только он-то тоже не дурак. Разводиться не спешит. Говорят, что акции компании жене его принадлежат, а не ему. Поэтому и не уходит от нее. Я застываю с чашкой в руке, смотря на Настю. Слишком много совпадений. Три дня назад мой муж заговорил о передаче...

Меня не иначе как сглазили! Ведь за две недели чего только не произошло: меня уволили, сломалась машина, а потом я вообще умудрилась поскользнуться и грохнуться во весь рост на глазах всего центра нашего города, при этом заработав растяжение связок. Очень не хочется быть каким-то магнитом для неприятностей, так что меня нужно срочно спасать! *** — Руслан Николаевич, вы же доктор! Вы должны меня спасти! Так сказать, вылечить, исцелить меня! Я всё понимаю! И вас понимаю! Но больше некому! ...

Неприятности сыпались на голову как из рога изобилия: сначала я узнала, что семья вычеркнула меня из "родовых документов" лишив фамилии, регистрации на родной планете и права появляться в доме, где я выросла. Потом пришел судебный иск от отца, в котором он требовал у директора "Ковчега" переводить мою зарплату ему на счет, в счет долга за "рождение". Чтобы не остаться совсем без средств к существованию пришлось согласиться на работу на планете Таркай. Вот только, когда я соглашалась на это, мне...

Измена мужа стала для меня потрясением. Мне почему-то никто не сказал, что парность у оборотней не равна любви и верности. Я сбежала из стаи, сама разорвала связь с оборотнем и начала собирать себя по частям: сменила прическу, сняла квартиру, устроилась на работу. Секретарем. Ночным секретарем. К вампиру... К вампиру, от которого за год сбежало двенадцать дневных помощниц, и которого сама Луна прокляла за невыносимый характер!

Что нужно сделать, чтобы выжить в чужом мире? Не попасть на королевский отбор! Не вступить в борьбу за сердце тирана! И ни в коем случае не совать свой нос в чужие тайны! Но, а если избежать этого не удалось, придется импровизировать....

— Красивые украшения, — проговорила я, едва держа себя в руках. — Муж подарил? На моей подруге красовался, переливаясь в свете ламп, дорогостоящий ювелирный комплект: ожерелье, серьги, браслет и кольцо. Она тонко улыбнулась: — Это от любимого. Я уловила смысл ее ремарки. Я видела этот комплект прежде… На днях я нашла его, запрятанным среди вещей своего мужа, и думала, что это подарок на Новый год для меня… Но мне муж подарил в итоге только измену.

— Пока я лежала на сохранении, ты заделал ребенка на стороне! И восемь лет его скрывал! Мой голос срывается, я говорю и сама поверить не могу своим словам. — Злата, не кричи. Я просто содержу пацана и все! — Это меня успокоить должно?! Муж подходит ближе, кладёт руки мне на плечи, мягко говорит: — Послушай, у меня с этой женщиной ничего нет… — С этой — нет? А с другими? Невольно вырвавшийся вопрос неожиданно попадает прямо в цель… *** В день, когда я увидела у перехода несчастного...

— Молодец, сынок, что нормальную девушку нашел! А то грымза эта твоя старая ни на что уже не годится. А молодую взял — и под себя воспитать можно… — Мама, замолчи, прошу, — слышится в ответ требовательный голос Коли. — Я же говорил уже — Ксюша ничего не должна знать… А у меня с губ истеричный смешок срывается. Ведь грымза старая, по мнению свекрови — это я. Хотя мы ещё посмотрим. И кто тут грымза, и кто старая. — Ну зачем же молчать, — вмешиваюсь в разговор, появляясь перед ними. — Мне тоже...

— Нам надо серьёзно поговорить… крестная. Я с удивлением посмотрела на свою десятилетнюю крестницу, которая произнесла эти слова очень строго и торжественно. Это вызвало невольную улыбку, но я постаралась поддержать её важный и деловитый тон… — Ну хорошо, — произнесла как можно серьёзнее. — Говори. Однако после следующих её слов мне стало совсем не до шуток… все внутри похолодело, когда она внезапно выпалила: — Я все знаю. Ты украла моего папу! И ты должна нам с мамой его отдать! Я пробыла...

— Мне давно неприятно прикасаться к тебе, — презрительно говорит. Нет, цедит сквозь зубы. — У тебя не кожа, а сухой пергамент… Я будто с мумией ложусь в кровать. Прикрываю дрожащими пальцами рот, чтобы не закричать, не завыть. — Ты же знаешь… У меня гормональный сбой… Я же лечусь, Паша…Доктор сказал... — Ты сама просила поговорить, — взрывается его высокомерный смешок. — Сама спросила, что не так. Я тебе ответил честно и без лжи. Ты постарела. Закрываю глаза. Кутаюсь в шаль и отворачиваюсь от...