Я думала лишь об одном – сейчас я нахожусь на месте моей Лизоньки, а эта женщина – мой Ангел-Хранитель, на моем. Мне вдруг стало все понятно… Нужно позволить людям заботиться о себе, потому что не всегда у людей есть возможность быть сильными и самостоятельными. Слабость некоторых – любовь. Лизонька очень любит свою семью, забывая о себе. А я сейчас начинаю идти ее дорогой: начинаю любить этих мальчишек, прощаю им все, что они делают. Эта стариковская черта стала мне присуща лишь с Лизой.
– Никогда не сдавайся, Элира, девочка моя! На любое действие всегда отыщется противодействие. Я не учёная и знать не знаю многого, но точно тебе говорю: законы везде одни, хоть на кухне, хоть где. Пересолила – добавь ещё воды. Переперчила – положи сахар или лимонный сок. Если крем слишком жидкий – добавь муку или поставь в холодное место. Всё можно исправить, дорогая, вообще всё!
— Разве я давал команду вставать? — хрипит Глеб, подтягивая меня обратно на подушки.
— Ты не спишь? — удивляюсь я, подпирая голову ладонью.
— Продолжай то, что ты там делала. — Он кладет мою руку на свою грудь.
— Извините, Глеб Виталич, но вы больше не главный член семьи, — с сожалением говорю я, проводя ладонью по кубикам пресса. Похлопываю его по бедру и снова встаю.
— Не понял? — Глеб приподнимается на локтях, широко раскрывая глаза.
— Злата Глебовна велит идти завтракать, — усмехаюсь я.
— А… Ну… член-то я все еще главный. Но да, приказы вышестоящего начальства даже я не в силах обсуждать. — Он резко садится в кровати, целует меня в живот и бодро поднимается на ноги.
– Еще бы! Если бы меня выбрали главой лис, я бы тоже переживала, елы-палы!
– Нет, Ален. Если бы ты стала лидером рыжих, переживали бы все вокруг.
Медоедка хитро сощурила глаза, а потом хищно ощерилась.
– Ты права, должность не для меня, елы-палы. А вот тебе просто идеально подходит. Ты умеешь надирать задницы.
– И тут ты обошла меня, Ален. В надирании задниц тебе нет равных.
– Черт, ну везде я хороша, елы-палы!
– Я тоже претендую на Ди по древнему праву. Она должна понести ответственность за метку, которую мне поставила.
Яр, который до этого немного стушевался от того, что ляпнул, вдруг чуть отъехал на стуле от стола, снял ботинок, потом носок, а потом шмякнул ногу на стол.
– Я тоже претендую на Ди. И утверждаю, что она это сделала со мной давным-давно!
Что? Кто? Я?
Что он там показывает? Я присмотрелась к его ноге, но ничего не увидела.
– Что там? – спросила у Аленки, нетерпеливо дернув ее за руку.
Я не видела ничего с этого расстояния. Нога как нога.
– Метка на пятке, елы-палы! – Аленка закусила кулак. – Ничего себе Санта-Барбара!
— Извращенец.
— Очкарик.
— Подопытный криворукого татуировщика.
— Любительница бомж стиля.
— Фух, наконец-то вернулся твой сволочизм. А то я уже начала переживать. Даже соскучилась по нему. Наконец-то Кириан Агеластос стал прежним.
— Ты такая глупая.
— А ты грубый, ненормальный, моментами агрессивный, не считающийся с другими людьми, имеющий ужасный характер и извращенные повадки, не знающий, что такое нормы приличия…
— Все?
— Нет. Я просто дыхание переводила, — отрицательно качнула головой. — Ты…
— Молчи, Очкарик. Начинаешь бесить.
— Взаимно, — мгновенно ответила.
— Да ничего! Люблю я его, не понимаешь, что ли? Мы 5 лет душа в душу, а тут, выясняется, что у него другая есть. Знаешь как больно?!
— Мужику со шваброй в жопе наверняка больнее было, — меланхолично выдает она.
- Ты станешь моей женой? - держал меня за руку Ральгон, пока я технично ломала ему пальцы от боли, которую испытывала.
- Нет!
- Ты станешь моей женой? - не отставал этот прохиндей, прямо как драконы.
- Не-е-е-е-ет!!! - кричала я, молясь всем богам, чтобы все уже поскорее закончилось. -Ведьма не может стать королевой магов!
- Я отменил этот закон. - коварно заметил мужчина. - Ты станешь моей женой?
- А-а-а-а-а-а-а! - заголосила я в последний раз.
- Да! Она сказала: да! Вы все - свидетели! Объявляйте нас мужем и женой.
- Да Элинсия еще по дороге скончается в муках, потому что ее укачает.
- А я разве не порталом пройду? - озадаченно спросило дитятко.
- И ее вы собираетесь отдать страшному, огромному, злому дракону. Пожалейте ваш цветочек. Пусть его кто-нибудь другой опыляет.