Как понять, кому можно доверять? Покладистому и пушистому Дмитрию? Или неугомонному и скрытному Максу?
Если бы я могла сравнивать их с книгами, то Дима был бы учебником по алгебре — скучным и правильным...
А Макс… Он, как приключенческий роман. Он был бы той книгой, открывая которую, ты забываешь обо всем на свете. Ты ешь с этой книгой, спишь с этой книгой, живешь вместе с ней… погружаясь в глубины этой истории. Ты читаешь её и держишь карандаш в руке, отмечая абзацы, что задели тебя до глубины души. Всего лишь слова, когда-то напечатанные в типографии, а так въедаются под кожу.
Он был бы той книгой, которая становится частью тебя. И она остается с тобой после прочтения, и, проходя мимо своей личной библиотеки, твоя рука вновь и вновь тянется к рукописи со знакомым названием…
Холодно. Слишком холодно. Не на улице, а между нами.
– А где отец?
- Скоро спустится. Это в его духе…
- Опаздывать?
- Выебываться.
- А я и не шучу. Выйдешь за меня?
- С ума сошел?
- Чтобы жениться на тебе нужно обязательно сойти с ума? Ладно, сошел.
— Придержи свой стручок, мальчик. И это мое последнее предупреждение. В следующий раз я свяжу твои взбухшие яйца узлом, и ты поймешь всю горесть судьбы кастрированного кота. Это ясно?
Люба, Люба, не тот пот должен проливаться в твоем кабинете, ох, не тот…
Каждая женщина хочет многого, но чаще всего она просто…Хочет.
«Жизнь — как фортепиано. Белые клавиши — это любовь и счастье. Черные — горе и печаль. Чтобы услышать настоящую музыку жизни, мы должны коснуться и тех, и других».
— Кажется, я люблю тебя.
— Кажется, я тебя тоже, Виктор.
Виктор широко улыбается, снова прижимаясь к моим губам, и в этот момент все становится понятно.
Мы понимаем, что нам обоим не кажется.
— Почему тогда в кофейне, ты схватил за руку именно меня?
— Не знаю. Ты просто вошла, и я перестал видеть всех остальных.
Ух ты! Стоит ли говорить, что мне понравился его ответ?