Маша

Народ княжества Лихтенштейн всегда желал независимости, но у Империи на него были свои планы. А еще соседние государства неизменно поглядывали на княжество, как на свою собственность. Да и внутренние противоречия между аристократами никуда не девались. Надо же мне было разворошить такое осиное гнездо? Что ж… Сами виноваты!

Ну что ж… Противостояние выходит на новый уровень. Боги никак не успокоится, а это значит что? Что нужно научить их хорошим манерам. Тем более, что у меня уже есть три очень сисястых… гхм… я хотел сказать очень сильных Богини!

Ну же! Ну давайте уже! Покажите, на что вы способны? Я же всего один Охотник и мои силы всё еще ничтожны! Что? Не верите? Правильно делаете… Что ж… Значит, будем ловить на живца. Добровольцы есть?

В отличие от других способов менять свою внешность – причесок или грима – татуировка остается навсегда. Неслучайно в глазах многих древних народов ее нанесение было делом нелегкомысленным. Когда-то жители Борнео верили, что их рисунки действуют как факелы, освещая путь умершим в кромешной темноте царства мертвых. Древние греки и римляне использовали татуировки как наказание. Для алтайских скифов наколка служила воплощением священного текста. Чем же объяснить современную популярность манипуляций...

Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века. Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой. Меня принимают за лекаря. А всё потому, что мир болен. И пришло время сильнодействующих средств.

Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века. Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой. Меня принимают за лекаря. А всё потому, что мир болен. И пришло время сильнодействующих средств.

Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века. Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой. Меня принимают за лекаря. А всё потому, что мир болен. И пришло время сильнодействующих средств.

Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века. Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой. Меня принимают за лекаря. А всё потому, что мир болен. И пришло время сильнодействующих средств.

Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века. Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой. Меня принимают за лекаря. А всё потому, что мир болен. И пришло время сильнодействующих средств.

Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века. Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой. Меня принимают за лекаря. А всё потому, что мир болен. И пришло время сильнодействующих средств.