Что, помимо желания, есть что-то еще, что заставляет дико сожалеть при одной мысли, что я не смогу с ним быть. Что я все-таки влюбилась и, засыпая вчера рядом с ним, чувствовала себя самой счастливой?
Так и тут… и сдается мне, из меня сейчас будут делать богиню.
Свистеть от восторга я начала, еще даже не охватив взглядом все имеющееся здесь богатство, – а покидала склад, едва дыша и проклиная собственную жадность, но каждый кадет Космического университета точно знает – взрывчатки много не бывает. Личного состава, продовольствия и даже топлива перебор случается, но вот взрывчатка – это святое.
«Эран». Тишина, а затем снова: «Гарданг. Слушаю вас, повелительница… чтоб вас!» «А что такое?» – мгновенно изобразила я невинность. «Да ничего! – прошипел неведомый воин. – Будь ты моей дочерью, отшлепал бы зараз… – Он оборвал себя и прошипел: – Простите, повелительница».
И каждый раз, глядя в его глаза или слыша проникновенное «сердце мое», я понимаю, что любовь, она так же бесконечна, как и космос, более того – с каждым совместно прожитым годом она становится только сильнее.
Желание женщины – нежность, но никак не агрессия.
Очередная бабочка, рвущаяся к огню, в котором сгорит, и ведь бабочка даже на миг не задумывается о том, что ощущает огонь, глядя на ее гибель…
– Эран, а почему ты меня с собой не взял? – немного обиженно спросила я. Повелитель Иристана перевел взгляд на меня, усмехнулся и зло ответил: – Я ушел, чтобы тебя не… взять.
– Конъюнктивит, – потрясенно пробормотала я. – Мое имя? – встрепенулась женщина. И мне стало стыдно за свою оговорку. – Нет-нет, – заверила я, – это ругательство такое.
Ну и я решила больше не выступать. Не то чтобы он прав, хотя вообще прав, но так просто… в общем, не выступать.