мари

Ты хочешь найти хорошую работу, влюбиться и заняться наконец сексом? Что, если вместо этого в твоей жизни пустота, нервы на пределе, а твоя работа никому не нужна? Когда все достало, остается только поставить точку. Так считает Герри – тридцатилетняя несостоявшаяся писательница и в целом разочаровавшаяся женщина. Герри решает покончить с собой и рассылает всем своим близким и знакомым прощальные письма, изложив в них всю правду и ни капельки не стесняясь в выражениях. Но по случайной оплошности...

Застать мужа с любовницей — банальщина. Когда муж застает со своей любовницей тебя — вот где интрига! Случайная встреча с моей студенткой превратилась в катастрофу. — Аниса Анатольевна, — радуется она, — я Вас сейчас познакомлю с женихом! Он чудесный, нет, он самый лучший! Боря, мы здесь, подойди! Нехотя поворачиваюсь в сторону Бори. Такие хорошие девочки как Лиза обычно влюбляются в редкостных мудаков. Но нет, Лиза права, этот Боря и правда чудесный. Даже самый лучший. Иначе я бы не вышла...

— Ну любимый, ну почему я должна это терпеть? Ты знаешь, как мне тяжело. Я вся на нервах. Мне обидно, что ты не хочешь быть со мной по-настоящему. Пауза. И голос Саввы — хрипловатый, сухой, почти усталый: — Потому что ты станешь женой Матвея, Ира. И так будет правильно. Потому что я не потеряю статус, не потеряю бизнес, не потеряю лицо. Потому что мне не нужен развод, ясно? И потому что этот ребёнок — ничего не меняет. Ты знала это с самого начала. Я прижалась к стене. Холод пошёл по спине....

Я тебя люблю — фраза настолько скомпрометировавшая себя предательством, что для выражения истинных чувств пора придумать какую-нибудь другую. Всегда интересовал вопрос, что там, после: «поженились и жили долго и счастливо»… …Илиан, брат, я сам не понимаю, что происходит. Она та — и не та женщина, что была так дорога мне. Я не узнаю её. В ней погас огонь, что так привлекал меня. Она словно покрылась коркой льда. Почти беспрекословно выполняет всё, что я прошу… она вновь стала Бледной Молью. Я...

— Училка, значит? — Училка, —  кивает Нина. — Она самая. В комнате нет никакой мебели и я опускаюсь перед ней на корточки. Ее глаза цвета сердитого неба смотрят в мои внимательно и с опаской. И за эти секунды между нами было сказано так много, что вслух возможно и не проговорить за жизнь, не найти нужных слов. — Я не могла не вернуться, — шепчет она. — Ты смог остаться, а я не вернуться нет. И так мне хочется поцеловать ее разбитую коленку, подуть на нее, как ребенку, чтобы зажила скорее —...