Марина1991

Из-за повышенного внимания ректорского сынка я, Ясна Синицына, получаю распределение в маленький городок. Меня все устраивает, а клиентов с каждым днем становится все больше. Лишь появившийся инквизитор-дракон Дамир Темный проявляет пристальное внимание. Обвинение и расследование, даже убийства — все это заставляет дракона заглядывать ко мне, хотя я и не просила. И отчего инквизитор все чаще смотрит на меня так пристально, что собственное сердце подозрительно замирает? ✅ Кот при ведьмочке ...

– Дамочка! – окликнул меня красивый строгий мужчина. – Вы кто такая? – Я?! – возмутилась, готовая ткнуть ему в лицо своим контрактом и именем, но… тут же передумала. – Я у… уборщица! А вы? Вы почему спрашиваете? – А я тут… охранник! Богатые тоже плачут! Особенно, когда всем вокруг нужны только их деньги. Но что если в этом мире фальши нужно еще раз обмануть, чтобы найти настоящие чувства?

Я летела на практику с мечтами о дипломе, а нашла свою погибель. Он – мой руководитель, человек, способный разрушить все мои планы, тот, от кого следовало бы держаться подальше. Но с первой встречи все пошло не так. Этот строгий, запретный мужчина ослепил меня и лишил покоя. Он смотрит так, будто я – центр его Вселенной, защищает, даже когда не прошу, и заставляет забывать обо всех условностях. Неудивительно, что после такого все вокруг считают нас парой! Я бы возмутилась, но… для этого...

- У тебя жена есть? –интересуется Одуванчик, уперев ручки в бока. Такая маленькая, а уже до ужаса деловая. У женщин такое поведение в крови, что ли? Так сказать, идет в базовой комплектации? - Нет, - отвечаю, стараясь сохранить серьезное выражение лица. Но, глядя на эту малышку, которая сдувает упавшую на лоб кудряшку и дует губки, сделать это предельно сложно. - А дети? - Детей тоже. Жены же нет. Варя закатывает глазки. Где только этому учат?! - Не обязательно маме и папе жить вместе,...

Я всегда думал — нет ничего страшнее войны. Ошибался. Страшнее вынести женщину из огня и узнать в ней ту, которую любил больше жизни. Увидеть рядом ребёнка от другого — будто нож в сердце. Я готов был ненавидеть, но почему-то возвращаюсь. И с каждым разом всё явственнее чувствую — за её молчаливой болью скрывается что-то важное. Что-то, что заставляет усомниться во всём, во что я верил все эти годы…

По доброте душевной, а вернее, по глупости, я пожалела эльфийского принца и помогла ему сбежать из плена. И что бы вы думали? Этот мерзавец отплатил мне черной неблагодарностью. Сбегая, он прихватил меня с собой. Похитил! Теперь он молчит и смотрит на меня щенячьими глазами. Куда он меня ведет? Почему смотрит на меня так странно, словно бы с надеждой? Ну держись, высочество! Как только я восстановлю свой истощенный магический резерв, кое-кто получит по щам.

– Собирай вещи, Эля, – заявил мне благоверный накануне Нового года, – не могу я так! Дети мне неродные, и я нашел твоего осеменителя. Я так и выпала в осадок. Дети, рожденные через ЭКО с участием анонимного донора, оказывается, мужу не нужны. Зачем тогда упрашивал меня их родить? – Скоро моя новая жена приедет, она родит мне родного ребенка. Новость за новостью. Одна краше другой. На дворе Новый год, а муж выгнал из дома и привез с детьми прямо к “осеменителю”. Красивый, статный, майор...

— Тигр! Я люблю тебя!!! — закричала я прежде, чем успела вообще подумать! И как-то так получилось, что попал мой голос, мой дикий выкрик, в затишье между объявлениями двух бойцов! И на меня все обернулись! И Он! Он тоже! Я замерла, взбудораженная, безумная. И поймала его взгляд. Желтый. Звериный. Огненный. О-о-о… Он смотрел на меня, внимательно, с легким прищуром. Насквозь простреливал. А потом… Потом прикоснулся к губам пальцами и повернул подушечки в мою сторону. Словно целуя меня на...

— Я с вами никуда не поеду! — Поедешь. Со мной. — Да щас! Со мной! Они стоят по обе стороны от меня, от них идет жар такой силы, что мартеновские печи отдыхают! Смотрят друг на друга, злобно раздувая ноздри. А я… А я ощущаю мощное, безумное дежавю. Потому что все это было: их взгляды, их рычание, жар их тел… Все было. И ничем хорошим это не кончилось. Для меня.

— Я… Пойду… Голос не слушается, колени подкашиваются. Они слишком близко, дышать сложно. И взгляды, жесткие, тяжелые, давят к полу, не пускают. — Куда? — ласково спрашивает Лис, и его хищная усмешка — жуткий контраст с этой лаской в голосе. — Мне нужно… — я не могу придумать, что именно, замолкаю, делаю еще шаг. К двери. Сбежать, пока не поздно. И тут же натыкаюсь спиной на твердую грудь Каменева. Поздно! Он кладет горячую ладонь мне на плечо, наклоняется к шее и говорит, тихо, страшно: ...