Трилогия. Книга 2. Ты личный помощник первого палача империи, какая удача! Твой шеф красивый, влиятельный и… ядовитый гад. Твое сердце уже трепещет от восторга? Нет? Не стоит отчаиваться! Новое дело поможет вашим отношениям. Кровавый маньяк совершает преступления: крадется в ночи, преследует по пятам, выжидая подходящего часа, чтобы нанести удар. А ты как верная помощница должна постоянно быть рядом. И это не предложение, это приказ! Удастся ли устоять и не влюбиться в шефа? Ведь...
— Я не стану твоей по доброй воле! Можешь силой взять! Мы с Бахтияром знакомы с детства, но я совершенно не знаю своего жениха как человека. И не понимаю, зачем он согласился на этот брак. — Я обещаю быть хорошим мужем, Нармин. — Его уверенные слова не успокаивают, а заставляют взрываться изнутри из-за гнева. За стеной — наши родители. Между ними всё решено. Я, как хорошая дочь, должна подчиниться. Но вместо этого бросаю в лицо Бахтияру: — Ты слабак, если подчиняешься воле старших! Или...
— Кто это был? — глаза Кости налиты яростью, на скулах гуляют желваки. — Какого хрена он здесь трется? — Это не твое дело, — чеканю я, хотя внутренности сводит от страха. — Он меня по крайней мере уважает и не относится как к вещи. — Ты моя, разве не ясно?! — оглушительно рявкает он и с размаху всаживает кулак в стену. — Я был твоим первым, им и останусь. Узнаю, что ты… Закрыв лицо ладонями, я громко и истерично смеюсь. — Я тоже так думала, прикинь. Что ты будешь моим единственным. Шесть...
Дверь открывается, и я вижу на пороге номера отеля Тима. Верхние пуговицы на его рубашке расстёгнуты, волосы взъерошены, будто по ним не раз провели рукой. А в каре-зеленом взоре при виде меня вспыхивает удивление, растерянность, а потом и обреченность. То есть это правда? У него есть другая... — Полин... — Ну и сволочь же ты, Шахов! Хочется сказать куда больше, но сил вдруг не остаётся. А из-за его спины слышится мягкое и ласковое: — Тим, кто там? Стою, смотрю в любимые глаза и просто...
— Ты женат… — шепчу одними губами не вопрос, а утверждение. Марк резко оборачивается, и моё сердце спотыкается, как только наши взгляды пересекаются. Его глаза непроницаемы и холодны, на лице ни одной эмоции. — Только не говори, что для тебя это новость, — произносит с едва уловимой усмешкой, и я теряюсь от шока и неверия. — Я не знала. — Что ж, теперь знаешь, — равнодушно жмёт плечами. — Но обсуждать с тобой свою семью я не намерен. Между нами ничего не изменится. Вечером я позвоню. Он...