Людмила Саржевская

— Простите меня, пожалуйста, — качаю головой, — я ошиблась дверью. Впервые тут. — Да? А вы к кому? — А я к Кири… — Малыш, кто там? — а вот и он. Вырастает за спиной девушки, выходя, судя по всему, из ванной комнаты. Он в одних трусах, вытирает насухо свою голову полотенцем. А у меня внутри что-то обрывается. Я пытаюсь найти какой-то ответ на происходящее, но ведь он на поверхности. Слёз нет. Нет ничего. Всё внутри заледенело. — Ошиблись. Отвечает она. — Не ошиблись… — тут же отзываюсь...

— Я не хочу проснуться в сорок и понять, что у меня была только ты. Год назад муж бросил меня ради другой, и теперь ведёт её на свадьбу наших друзей. Мне остаётся только стоять там одной и собирать сочувственные взгляды. Но внезапно мой невозмутимый и очень привлекательный босс предлагает сделку: он готов сыграть моего нового мужчину, если я окажу ему такую же услугу. Неужели у нас одна проблема на двоих? Идеальный план. Главное — самой не забыть, что это всего лишь игра. Особенно теперь,...

Он — бездушное чудовище, которому самое место на кладбище. Лучший студент выпускного факультета некромантии и моя детская любовь. Я — милое белокурое создание с очаровательной улыбкой и санитарной сумкой. Первокурсница факультета боевого целительства и его головная боль. Пока он убивает чудовищ во время практики я напеваю песенки, собираю целебные травы и наполняю колбы фрагментами интересной нежити. Пока он зачищает территорию, я любуюсь луной и делаю зарисовки в неровном магическом...

Ее била свекровь. Презирал муж. А слуги смеялись прямо в лицо. Она считалась пустоцветом — забитой дурнушкой без капли магии. Но однажды в этом теле очнулась другая. Нина Петровна считалась лучшей мастерицей по фарфору в своём мире. Здесь у неё нет ничего — кроме глины, болот и ненавистной свекрови. Нина погибла при взрыве на заводе, а очнулась в теле баронессы Нинель фон Торн. Её новый мир суров: магия спит, денег нет, единственная верная служанка — в тюрьме, а муж приедет через две...

— Посмотри на себя! — голос мужа рвёт тишину, это не крик, а рычание, полное гадливости. Он даже не пытается прикрыть Юлю. Наоборот, выставляет её вперёд, как живой щит, как оправдание. — Стоишь тут с выпученными глазами, как бегемот! Когда ты смотрелась в зеркало в последний раз? Каждое слово — удар по рёбрам тупым ножом. Медленно, с хрустом. — Все нормальные беременные — как огурчики! Подтянутые, ухоженные! А ты? Жуёшь день и ночь, раздулась, как шар! Я в хлеву живу, понимаешь? С...