Мои цитаты из книг
знала: завтра утром опять будет солнце на подоконнике, работа, звонок дочери. И никто, кроме меня, не проживёт за меня мою жизнь.
— Снимай кольцо, — спокойно говорит муж, надевая часы «для особых встреч». — Что? — Ты недостойна носить статус жены депутата. Ты не картинка. Ты усталая, прошедшая роддом, ипотеку и онкоцентры. Мне нужен другой образ рядом. — Мы только что вернулись после химиотерапии, — шепчу. — Я еле стою. — Тем более. Ты должна меня понять. Я молодой еще, перспективный. Мне нельзя тонуть вместе с тобой. Через неделю в сети выходит его интервью про «несломленного семьянина», который «поддерживает тяжело...
— Любовь — это не слова, — сказала я. — Это когда не уходят. Когда остаются и держат за руку, даже если страшно. Ты не остался. Я — выжила без тебя. И жить дальше тоже буду без тебя. Это не месть. Это выбор.
— Снимай кольцо, — спокойно говорит муж, надевая часы «для особых встреч». — Что? — Ты недостойна носить статус жены депутата. Ты не картинка. Ты усталая, прошедшая роддом, ипотеку и онкоцентры. Мне нужен другой образ рядом. — Мы только что вернулись после химиотерапии, — шепчу. — Я еле стою. — Тем более. Ты должна меня понять. Я молодой еще, перспективный. Мне нельзя тонуть вместе с тобой. Через неделю в сети выходит его интервью про «несломленного семьянина», который «поддерживает тяжело...
Счастье не в том, чтобы никогда не ошибаться. Оно в том, чтобы после всех ошибок рядом оказались те, кто поможет встать и снова поверить в любовь.
– Ты для нег просто пустышка, Алён. Бракованная женщина, которая даже родить не может. Это сказала моя лучшая подруга, наряжая со мной ёлку. Просто между делом, поправляя на ветке гирлянду: – А я беременна от твоего мужа. Две полоски за два месяца. Тебе три года не хватило. Естественный отбор, дорогая. И, легко улыбаясь, добавила: – Собери вещи и освободи квартиру. Мы с малышом хотим жить в нормальных условиях. А вечером я стояла в аэропорту и смотрела, как он нежно прижимает ее к себе. Как...
— Плохие люди, — Наташа крепко сжала мои руки, — не страдают от вины.
— Ты привёл эту... в наш дом? — голос сорвался на хриплый шёпот, дравший горло. — Нат, не раздувай. Мы просто обсуждали работу, — невозмутимо ответил Тим и вальяжно упал на стул, закинув ногу на ногу. Его равнодушие жгло под рёбрами раскалённой иглой. — В нашей постели? — слова вырывались с трудом, будто кто-то сжимал мне горло. — А сын... Тим даже бровью не повёл. — Шурик ничего не понял. — Он всё понял! — я еле сдержала крик, стараясь не разбудить больного сына в соседней комнате. Тим...
Дети — странные создания. Они верят в зубных фей, боятся теней в шкафу и мгновенно забывают про разбитые коленки, стоит лишь маме подуть "фу-фу-фу".
Но фальшивые улыбки они раскусят мгновенно. Правду услышат в самом тихом вздохе. А ложь почувствуют — даже если ты просто не так взял их за руку.
— Ты привёл эту... в наш дом? — голос сорвался на хриплый шёпот, дравший горло. — Нат, не раздувай. Мы просто обсуждали работу, — невозмутимо ответил Тим и вальяжно упал на стул, закинув ногу на ногу. Его равнодушие жгло под рёбрами раскалённой иглой. — В нашей постели? — слова вырывались с трудом, будто кто-то сжимал мне горло. — А сын... Тим даже бровью не повёл. — Шурик ничего не понял. — Он всё понял! — я еле сдержала крик, стараясь не разбудить больного сына в соседней комнате. Тим...
Я оставлю любовь, которая оказалась слишком хрупкой. Оставлю доверие, которое разбилось о запотевшее стекло чужой машины. Оставлю наш общий мирок — старую квартирку, фотографии, сувениры из счастливых поездок.
А заберу единственное реальное сокровище — малыша.
— Почему ты один? Сбежал от Вадима и зацепился за что-то? — спрашивала я нашего пса, дрожащего от холода у колеса незнакомой машины. Вадим, мой муж, должен его сейчас выгуливать. Но вокруг — ни души. Когда я попыталась высвободить поводок, оказалось, что его специально привязали. Но кто? Медленно, очень медленно, я привстала, вглядываясь сквозь запотевшее стекло. На водительском сиденье лежала охапка скомканной одежды. А рядом… жёлтая резиновая курочка, любимая игрушка нашей собаки. Не...
Адвокат методично вскрывал мои воспоминания точными, хирургическими вопросами. Особый вид пытки — воскрешать счастливые моменты, зная, что они давно мертвы.
— Ну! Вот мы и на месте! — объявляет Вадим у двери кабинета моего мужа. Его грубый голос перекрывает офисный шум, как рык льва в саванне. Он с размаху распахивает дверь... И мир переворачивается с ног на голову. Ноги прирастают к полу. Кровь яростно стучит в висках. Сердце пронзает раскаленный гвоздь. — Нина?! — вскрикнул муж, торопливо заправляя рубашку в брюки. Перед ним на столе раскинулась та самая рыжая девица, с которой я недавно говорила. Она запрокинула голову, уставилась на...
Когда в доме заводится крыса, ты просто раскидываешь яд по углам и ждешь, когда можно будет выбросить ее тушу. Мало кому захочется разговаривать с крысой, выясняя, почему она погрызла мебель и нагадила в крупу. Ведь крыса, она крыса и есть. Вот и весь ответ.
— Ну! Вот мы и на месте! — объявляет Вадим у двери кабинета моего мужа. Его грубый голос перекрывает офисный шум, как рык льва в саванне. Он с размаху распахивает дверь... И мир переворачивается с ног на голову. Ноги прирастают к полу. Кровь яростно стучит в висках. Сердце пронзает раскаленный гвоздь. — Нина?! — вскрикнул муж, торопливо заправляя рубашку в брюки. Перед ним на столе раскинулась та самая рыжая девица, с которой я недавно говорила. Она запрокинула голову, уставилась на...
каждый из нас понимает – достойно уйти не каждому по силам.
— Спасибо, что утешаешь моего мужа, Уля. Но я ещё жива! Сестра отводит взгляд, вытирая губы после поцелуя. Руслан смотрит с неприязнью в мои глаза, будто это я виновата во всём. А потом говорит. — Я живой, Инга. И не собираюсь хоронить себя рядом с калекой! ***** После аварии я в инвалидном кресле. За рулём был муж. Теперь он хочет не только развестись, но и забрать мою компанию, чтобы обеспечить безбедную жизнь своей новой женщине — моей сестре, которая на пятнадцать лет его моложе. А наш...
Проблемы, как снежный ком, налипают друг на друга, будто я свернула с мощёной дороги в какую-то немыслимую грязь.
Ещё вчера у меня был просторный дом и любящий муж. Дом ушёл за долги, а я лечу в больницу к мужу по первому звонку.
- Вы сестра? - задаёт вопрос врач, и я качаю головой. Он косится в сторону женщины, стоящей у дверей, а она на меня.
- Инга Рубцова, жена Макса, - представляется, а к ноге жмётся ребёнок лет пяти.
Мой третьеклассник сейчас в школе, и я замужем уже десять лет. Только, если передо мной жена Рубцова, кто тогда я?