- Ты хочешь сказать, Аделина предпочла стать дичью вместо того, чтобы надеть на себя корону?
Талилия, засмеялась в голос, вытирая выступавшие от хохота слезы.
- Ранни, родной, проблема в том, что к короне идет одно очень мерзкое приложение- ты.
Темней всего перед рассветом. Так говорят. Моя ночь позади. Дальше только новая жизнь. Она будет счастливой. Я так решила. Нет. Я так чувствую.
— А я считаю, надо брать пример, и ничего не бояться. Нас обидели. Мы имеем право на эмоции и попсиховать, — вздыхает Аля.
— Любовь к себе — это роман на всю жизнь, — заявляет Руза. — От себя мне точно противно не станет.
— Ты же говорила, что не хочешь отношений в ближайшее время, — подаёт голос Аля.
— А кто говорил про отношения? Буду пользовать мужиков. А то им можно, а нам нет, что ли?
— Может, использование — не лучший выход. Поначалу будет весело, а потом ещё противнее, не только от них, но и от себя самой, — настаивает Аля.
Чувствую себя девочкой-подростком. И ещё злость чувствую и апатию, потому что жизнь по факту рушится, а ничего нового на замену не приходит.
Остыло… У меня всё остыло…
К мужу остыло… а вот к доктору Менделееву зажглось.
«Он психолог, — моё второе я мысленно стучит указательным пальцем по виску. — Включи голову, Света. Он знает, что сказать и что сделать, чтобы к себе расположить. Психологи — отличные манипуляторы».
— ... я ещё хочу ночью забыться сном, а не лить воду на мельницу переживаний… и сожалений.
— Как красиво ты выражаешься, Светка. Нет бы просто сказать: истерить и накручивать.
— Света-а-а, что случилось-то?
Допиваю вино длинным глотком.
— Чужие трусики в кармане мужа случились.
Лика хихикает, но я так зыркаю на неё, что он быстро извиняется.
— Прости, но звучит смешно.
Долгий выдох, и остатки воздуха покидают лёгкие.
— Звучит, может, и смешно, а вот ощущается — не очень.