— Алира, вот как можно быть такой гадиной? Дарий и я любим тебя, а ты воспринимаешь нас как безмозглых зверей. Что за цинизм?
— Мам, за кого ты меня принимаешь? — обиделся Дарий, зарычав мне в макушку.
— За мужика, у которого есть хрен и он этим хреном думает, — не стала врать.
Я умела играть грязно и вытирать ноги о больные точки собеседника. Психологическое насилие — мой конек.
Некоторые матери науськивали своих дочерей и толкали нищих бесприданниц в объятья юного волка. Хрен угадали. Там, где они учились, я преподавала. Дарий был моим сыном. Ломать ему судьбу и психику я никому не позволю. Он обязательно найдет истинную волчицу и испоганит свою жизнь собственными руками. Без посторонней помощи.
-... эгоизм не всегда является злом.
— К чему ты клонишь?
— Убери из жизни все лишнее. Обиды, страх, сомнения. Не смей показывать врагам слабость. Надень мою маску. Стань мной, когда ты войдешь в город. Люби себя и только себя!
— Никогда не понимал, как можно годами любить эту гадость, — проворчал Крон.
— Никогда не понимала, как можно годами любить одну бабу, — ответила влет. — Себя нужно любить в первую очередь.
— Вот у тебя нет с этим проблем
Он жил по принципу «с глаз долой», но «из сердца вон» не получалось.
— Я не сдюжу и опять сорвусь, когда увижу ее. Зачем они так поступают?
— Они твоя семья. Тебе лучше знать природу их ненависти.
Крон решил прожить остаток жизни среди тех, кто в нем нуждался. Так он хоть немного чувствовал себя живым.
Я была кумиром молодежи. Это подкупало. Все-таки я была психопаткой и любила, когда меня слушают, открыв рот.