домовой с укором общипывал курицу и пытался ее приготовить, глядя на нас таким взглядом, каким смотрит мама, когда моет полы.
- Сидите, сидите, - бухтел домовой. – Помочь некому! Все сам! Все сам! Как будто мне оно больше всего надо!
- Давай я помогу! – предложила я, решив перед встречей с Хобякой подкрепиться.
- Руки убери! – зашипел домовой по - кошачьи. – Не умеешь – руки не суй! Сядь обратно на лавку! Ой, все сам! Все сам! Никто не поможет!
Водяной заметил, что я обернулась и даже улыбнулась. Это была не милая женская улыбка. Это был оскал женской меркантильности.
Не думала, что когда-нибудь это скажу, но … как же приятно ненавидит меня этот красавец. Меня любили хуже! Честное слово!
Вспомнился мне муж, который собирает вещи и уходит к другой. «И детей у тебя больше никогда не будет! А у нее будут. Понимаешь. А я своих хочу. Своих. Не чужих. Наследников».
Наследников чего? Несметных залежей болтов и шурупов? Наследника дивана и телевизора? Наследника ведра с болтами, у которого еще и пороги гнилые!
- Колодца нету, воду таскать тяжело, дите не на кого оставить, мельница не работает, одеть нечего, настроение так себе, кушать хочется, а нечего, денег нет… - я посмотрела на водяного, слыша, как истошно ржет лес. – Коровы нет, молоко нужно…
- Прекрати! – рявкнул Водяной. И тут же ласково- ласково обернулся ко мне. – Это я не тебе, Настенька! Ты, главное, живи! Я-то думал, там что-то серьезное…
Я уселась в позе Аленушки с картины Васнецова среди камышей и кваканья. Если девушка сидит в позе Аленушки, то любой мужик в радиусе километра должен автоматически почувствовать себя козленушкой!
– А я… а я… Сделаю пятницу и понедельник сокращенным рабочим днем! Поставлю обед с часу до «вы че? Подождать не можете?»! И открываться буду не в восемь, а в «конечно, время видела!»!
- Ну что, красавица! – послышался приятный мужской голос. Статный мужик с лихими черными разбойничьими кудрями и не менее лихой золотой сережкой в ухе стоял на облучке. – Поехали кататься?! С ветерком! Пряником угощу! И петушком сахарным!
- Мужчина! Засуньте ваш петушок обратно в штаны! - выдохнула я голосом очень уставшей женщины.
- Вчера бесы были большие, но по пять! А сегодня маленькие, но по три! – выругалась бабка
покойник... был какой-то серенький, плесневелый, как краюха хлеба, забытая в пакете и положившая начало своей экосистеме.
- Я хоть и киваю, и смотрю понимающе, - гаденько усмехнулся водяной. – Но при этом не верю ни единому твоему слову.