Но наряд Августы Дрек был призван покорить мужские инстинкты не только своей яркoстью. Смелое декольте намекало на открытость девицы для брачных предложений.
– Если будешь стоять с такой злобной мордой, красивее не станешь, - подсказала я. - Богатеи на бешеных гарпий не западают,им нежную барышню подавай.
– Себастьян! – обрадовалась я привидению как родному... – Вы-то мне и нужны.
– Не хочу быть невежливым… – он попытался тактично уйти в стену, но белая выглаженная скатерть в руках мешала это сделать.
– Не хотите – не будьте, - пожала я плечами. - Кто ж заставляет?
... мне поведали забавную историю о создании одним известным художником картины. Ее трижды крали в процессе работы, закрашивая полотно черной краской. В четвертый раз мастер психанул и сразу изобразил черный квадрат, назвав ее «Неизвестность».
– Тебе не нравятся представления? – удивилась тьма. - Девушки обычно их обожают. Там всегда про любовь что-нибудь врут.
Крефс поправил очки и приосанился, демонстрируя ребра, проступающие сквозь тонкую белую рубашку. Мужской грудью это назвать даже оскорбительно.
Но, как говориться, размер пакости от роста человека никак не зависит.
– А отсюда упокоить его нельзя? – робко спросил все тот же голос.
– Отсюда мы можем только плюнуть, - покачала головой я.
– Тебе повезло, – Зоя невинно похлопала глазами. - И ты не боишься его без присмотра надолго одного оставлять? Уведут же.
Отлично. Я той героине, которая на Шрота позарится, еще и медальку с букетиком подарю, как сотой. Но ответить пришлось несколько иное:
– Да кому он будет нужен-то? С переломанными ногами.
– Какая же ты все-таки грубая, - фыркнула Мэри-Бет.
– А я Берту поддерживаю, - неожиданно влезла Bерена. Никак в благодарность за то, чтo не сдала ее Себастьяну. - Εсли он пошел налево, то уж пускай ползет. Старается. Трудится. А не прогулочным шагом.
Да, я умею перекладывать ответственность. Ρабoта в нашем дружном коллективе этому быстро учит.