Мои цитаты из книг
— Забыть измену ты сможешь?
— Забыть измену нереально, Катя, — слабо улыбаюсь. — Ее можно препарировать, рассмотреть, залить формалином и поставить на полку среди других воспоминаний. Это опухоль, которая выросла из-за множества ошибок
— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.
— Какой Машке? — едва заметно напрягается.
— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…
— Да, Евушка?
— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.
— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.
И тут мне открывается простая истина. Обеспечивать семью для мужчины — это обязанность, а щедро ответить на каприз женщины — удовольствие.
— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.
— Какой Машке? — едва заметно напрягается.
— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…
— Да, Евушка?
— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.
— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.
И никто не любит, когда на него вываливают беспочвенные подозрения.
— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.
— Какой Машке? — едва заметно напрягается.
— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…
— Да, Евушка?
— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.
— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.
Желать родного тепла и вместе с тем жаждать темной и низкой страсти. Может ли один человек совместить в себе несколько противоположных ролей? Быть любящей матерью, принимающей женой, строгой начальницей и бесстыдной развратницей? Почему у людей все так сложно? Почему любовь такая многогранная и может вспыхивать как солнечными искрами, так и темными всполохами порока?
— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.
— Какой Машке? — едва заметно напрягается.
— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…
— Да, Евушка?
— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.
— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.
— Почему женщинам нравятся художники? — спрашиваю прямо и открыто. — Что в них такого кроме того, что они могут скопировать и приукрасить реальность.
Марта молчит, вздыхает и говорит:
— Они умеет смотреть.
— Что?
— Смотреть. Смотреть на женщину, — пожимает плечами. — Пристально, изучающе. Они бросают беглые взгляды, не отвлекаются. И смотрят, чтобы увидеть.
— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.
— Какой Машке? — едва заметно напрягается.
— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…
— Да, Евушка?
— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.
— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.
Не любят мужчины, когда женщина с ними честная и играет по их правилам не милой смущенной идиоткой, а честной и опытной женщиной, которая смеет говорить о желании получить равнозначный цимус из возможной интрижки.
— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.
— Какой Машке? — едва заметно напрягается.
— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…
— Да, Евушка?
— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.
— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.
Может, иногда не надо пытаться понять другого человека и смириться с тем, что он просто нелогичный упрямый баран, который сам не знает, чего хочет от жизни, женщин и от себя самого?
— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.
— Какой Машке? — едва заметно напрягается.
— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…
— Да, Евушка?
— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.
— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.
Я все же придерживаюсь мнения, что любовнице стоит с уважением относиться к жене. Ну или хотя бы быть благодарной ей за ее ошибки, которые привели ее мужа к ней. Улавливаешь?
— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.
— Какой Машке? — едва заметно напрягается.
— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…
— Да, Евушка?
— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.
— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.
Ну, не удалось этого подцепить на крючок и заграбастать себе, то будет еще один недовольный жизнью мужик. Не опускай руки, милая. Просто тебе надо сменить тактику, понимаешь? Куклы на то и куклы, что всегда можно ее выкинуть, если надоела, и завести новую.
— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.
— Какой Машке? — едва заметно напрягается.
— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…
— Да, Евушка?
— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.
— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.
всю ценность того, что я имел, я понял лишь в нынешний момент. У меня было все для счастья, а вся моя усталость, скука и стремление к якобы свободе были капризами идиота, который возомнил себя, как сказал Павел, султаном.
— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.
— Какой Машке? — едва заметно напрягается.
— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…
— Да, Евушка?
— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.
— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.