Мне нечем крыть слова Дениса. Я тоже придерживаюсь мнения, что мальчики, даже взрослые, куда глупее девочек. И я не знаю, это из-за воспитания, или из-за того, что их мозг устроен иначе. Это женщина вечно оберегала очаг, и, наверное, за тысячелетия научилась осторожности, обдумыванию и настороженности. А мужики? Вижу мамонта? Бегу за ним!
— Нельзя использовать других людей, Денис, из-за обиды, — приглаживаю его торчащие волосы. — Это неправильно. И нечестно. Радости это не принесет.
Люди меняются. Другой вопрос, в какую сторону.
— Эта тема с неверностью очень сложная, Вита, и противоречивая, потому что она касается напрямую человека, а идеальных людей не бывает.
— Я не думаю, что измену можно забыть.
— А кто просит ее забывать?
Теперь я знаю, что мужчины очень далеки от наивных ожиданий неопытной девочки
— Так вы объясните, что вам надо! — я почти срываюсь на крик.
— Я хочу вывернуть ситуацию в своих интересах.
Знаете, высшая добродетель — это терпение. Из-за неумения сдерживать себя, из-за поспешных выводов, из-за потакания своим эмоциям мы все оказались тут.
— И как мне тут без мата обойтись? — в отчаянии шепчу я.
— Можно просто помолчать, — Роман Емельянович вздыхает. — Когда я молчу, то это значит, что я обкладываю всех отборной нецензурной речью.
— А молчишь ты часто, — усмехается Илья, — но только в присутствии мамы.
сейчас скажу обидную вещь, но ты не обижайся. Ты вряд ли можешь судить о любви женщины. Во-первых, ты мужчина, а, во-вторых, ты еще сам никого не любил.
— Пошли, Артур Борисович, — толкает его, поднимает и тащит к двери. — Нам тут не рады. Твоя жена…
— Богиня, — невнятно отзывается Артур.
— А богини долго гневаются, — смеется Илья