– Меня кто-то укусил, – раздраженно бросил мужчина, поднимаясь на ноги.
– Надеюсь, эта блоха не была бешеной, - с максимальным участием заметила я.
– Что? – он неуверенным жестом одернул сюртук. – Откуда во дворце блоха?
– Проникла, – пожала я плечами. - Вряд ли ей пропуск выписывали.
Уже спустя три дня перед нашим домом остановилась повозка. В ней, на стоге сена, сидела комиссия с очень пафосными лицами. Для детей это было развлечение, а вот взрослые насторожились. Но пришлые оказались вежливыми. Думаю, этому немало способствовала кувалда в руке отца.
Его Высочество работал, не покладая рук, и не жалея себя на ниве творчества. Он отвечал на вoсторженные письма девушек. За звание главного кобеля при дворе и велось негласное соревнование с Сэмом Роденом. Только последний о нем не знал, и участвовал исключительно от любви к делу.
— Он не хочет выполнять свой долг! — король был возмущен
— Не хочет, но выполняет. Поэтому дай ему хоть какую то свободу.
— От своего предназначения?
— От предназначения тоже иногда нужно отдыхать.
для многих такое обращение стало большим стрессом. И если представители самых благородных родов держались за счет вбитых розгами с младенчества принципов и понятий, подходящих для королевского дворца, то девушки из отдаленных городов, привыкших в своих провинциях быть центром мироздания, заметно нервничали.
— Чего нет в мыслях, того в глазах не увидишь, — вспомнила я изречение восточных мудрецов.
меня, как и любую лисицу поймали на приманку. Капкан был расставлен идеально, а наживкой послужили мои тщеславие и заносчивость.
Давить на друга, пытаясь открыть глаза на правду, которая ему попросту была не нужна, я не стала, Генрих в конце концов уже большой мальчик, во всех смыслах, и сам способен расставлять приоритеты, обратить ли внимание на отца, на невесту или на своих многочисленных любовниц.
Нет покровителей надежнее, чем наши собственные способности
высшее общество не приветствует столь несдержанного поведения. С самого детства нас сажают в эмоциональную клетку и заставляют быть как все.
Любое расхождение от принятых канонов карается остракизмом и неприятием в высоких кругах. Любая эмоция считается проявлением слабости. Любая реакция — непростительной глупостью.