— Люди порой, сами того не ведая, пробуждают зло. Кто-то от зависти, кто-то от злости.
— Как насчёт правды?
— Здесь нет правды, только мнение, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Моё мнение и твоё мнение.
ему нечего было терять, так как он ничего и не имел.
— Что за дела, Аня? Встретила своего психа — и сразу целоваться?
— Я не знала, что это он, — начала оправдываться девушка. — И вообще, что за наезды? У меня было минутное помешательство. Он ведь появился в нужный момент, спас меня, а потом проводил. И это было очень круто. Да любая бы влюбилась в него на месте. А я просто поддалась минутному порыву...
— Самые горькие сожаления — это сожаления об упущенных возможностях.
Шеф окружил себя такими же прыткими, перспективными юношами и девушками. Они носились по офису, рождали идеи и горели. Довольно часто их задумки представляли, с точки зрения Юлии, полный бред, но это был юношеский, задорный бред.
– Я же говорю, молодец мужик: Женьке – козу однорогую, потенциальной тёще – цветы. Наташ, ты это, скажи ему, что мне цветы если только ими занюхивать, а так я коньячок предпочитаю! Марочный!
– Да баба! Вы что творите?! – не выдерживаю я.
– Дань собираем!
– Какую дань? – переспрашиваю я, не мигая глядя на бабулю.
– За шесть лет!
– Бабуль, я устала. Очень.
– Ты не устала, ты запуталась, – произносит ба совсем другим тоном. – Садись, накормлю, пока ноги не протянула. Всех нормальных бабушек дети кормят, а я так и буду до конца своих дней у плиты стоять, смерть свою половником и скалкой отгонять. А может, кисель ей сварю, так она и отстанет…
Время – странная штука. Оно стирает всю остроту, и даже самая сильная боль притупляется настолько, что ты привыкаешь с ней жить.
– Бабуль, а лошади к чему снятся?
– Ко лжи, – прозвучал ответ.
– Не поняла?
– А что тут непонятного? Ложь или услышишь, или узнаешь. Других вариантов нет.