Ты, Тавади, звезду словил что ли? Нет, конечно, нет. Просто давно не испытывал такого. Обычно люди либо восхищаются мной, либо нейтральны к моей персоне. А тут столько волнительных эмоций. И унять их могу только я.
Я могу бороться даже с ветром, но не могу с собой.
я не хотела показывать слабость. Да, это просто глупая гордость, ничего более. Но эта гордость моя, всё то немногое, что у меня осталось.
О чём он думает? Чувство, что усиленно борется с самим с собой и пока выигрывает.
– А мне кажется, ты просто устал и ищешь повод придраться ко мне, а придраться не к чему, потому что я хорошая, – и показала язык.
К одиночеству быстро привыкаешь, но отвыкнуть сложно…
— Ты хоть что-то говоришь серьезно?
— Нет, — отрицательно качнул головой и шепнул мне в губы: — Это слишком скучно. И опасно. Очень опасно в этом мире говорить серьезно. Кто-то может использовать твои слабости против тебя.
Я всё время удивлялась, как он резко переходил от этапов “беззаботный легкомысленный повеса” до “невероятно умный и серьезный мужчина”. Но последнее выражение быстро сходило с его лица, скрываясь за маской беспечности.
Арина подозревала, что он вел записи, как и положено приличному банковскому юристу, конспектируя каждый прожитый вместе день, поэтому давно уже перестала ему возражать. Какой смысл, если Макс обладал удивительной способностью постоянно выставлять ее полнейшей дурой?
— Если хочешь прыгнуть, прыгай. Но, сначала вонзи мне кинжал в сердце. Я не хочу видеть этого. Ты не распутная. А ежели и так, я все равно теперь у твоих ног, как верный пес.