Зачастую слуги становились любовниками господ. Мужчины попадались на удочку красоты и молодости, а женщины на заботу и бурные совместные ночи. А уж конюх, садовник или портной, не имело никакого значения. Дам даже это заводило еще больше. В народе ходил миф, что не титулованные мужики в постели более страстны и горячи. Они не относятся к любовницам или женам учтиво и жеманно, как высокородные особы. Они отдаются страсти полностью.
Он решил не говорить графине, что знает ее секрет. Страх, что его жена не переживет позора был выше какой-то там правды.
— Это я сейчас уже старая и фигуры не имею, а раньше, с графиней одного размера были. Отдавала свои платья некоторые. Я все отмахивалась, мол, не нужно мне это. Куда мне кухарке барской такие платья. А потом глазки мужа увидела и не стала противиться. Любой мужик любит красоту.
У Никиты был прекрасный шпион в лице Марфы. Ей бы сыщиком работать. Все разузнает и глазом не моргнет. Особенно если это касалось женитьбы ее обожаемого графа.
У меня, конечно, сложилось другое впечатление о нем, но и обстоятельства были другими.
Что касается его характера, Бен не мог ни за что поручиться, однако уверял, что Сет произвел на него положительное впечатление. Интересно, что это может означать? Что Сет хороший лгун, например?
простой люд, которому было, на самом деле, плевать, кто «пьет их кровь», и вовсе не заметил перемен в жизни – плохо было всегда.
Он, как змея, заползал в душу, гнездился в ней, все больше расширяя свое пространство, и лишая тебя своего собственного лица и своих мыслей.
Та, прошлая Таня ушла, и на ее место пришла другая, о которой ей всегда говорила мама. Пришла строгая и сильная женщина со стержнем из редкоземельного металла. Такой можно согнуть не силой, но любовью и искренностью. Только вот, Таня теперь не верила ни в то, ни в другое, а значит, все пути к ее сердцу были закрыты, и не существовало ни одной отмычки, что открыла бы эту дверь. Так считала она сама.
мысли скакали с одного на другое, и не хотелось думать о том, что Таня сама дура, ведь столько раз прощать предательство Кости, которое он умело вуалировал под ее недоверие к нему – большая глупость.