Мои цитаты из книг
-- В чем беда? Нужно просто срубить головы..
-- Рубя мелкие головы, нельзя пропустить главную, ядовитую, -- ответил Дойл
В средневековом мире меча и магии процветание и спокойствие великого королевства находятся в руках прекрасного, благородного короля Эйриха и его младшего брата - уродливого, опасного милорда Дойла.
Дойл привык быть тенью за спиной брата, отводить предназначающиеся ему удары, карать врагов и пытать предателей. Но перед магией даже Дойл бессилен. А ведь именно ему придется раскрыть заговор колдунов и, возможно, заплатить за благополучие короны своим счастьем.
- Вот мы и на месте. Идите, просите справедливости, нимфа, а главное, -- не обращая внимания на охрану у дверей, он взял пальцами девушку за подбородок, невзирая на ее дрожь и жалкие попытки сопротивления, притянул к себе и прошептал: -- Будьте благоразумны и не ходите одна по незнакомым местам, -- после чего коротко властно поцеловал в губы и отпустил.
Майла отпрыгнула от него, словно ужаленная змеей.
-- Милорд! -- воскликнула она в ужасе. -- Милорд, я уж было сочла вас благородным человеком!
В средневековом мире меча и магии процветание и спокойствие великого королевства находятся в руках прекрасного, благородного короля Эйриха и его младшего брата - уродливого, опасного милорда Дойла.
Дойл привык быть тенью за спиной брата, отводить предназначающиеся ему удары, карать врагов и пытать предателей. Но перед магией даже Дойл бессилен. А ведь именно ему придется раскрыть заговор колдунов и, возможно, заплатить за благополучие короны своим счастьем.
-- Король щедро дает обещания, и скупо -- милости, но, пожалуй, ваша несравненная красота сослужит вам неплохую службу.
В средневековом мире меча и магии процветание и спокойствие великого королевства находятся в руках прекрасного, благородного короля Эйриха и его младшего брата - уродливого, опасного милорда Дойла.
Дойл привык быть тенью за спиной брата, отводить предназначающиеся ему удары, карать врагов и пытать предателей. Но перед магией даже Дойл бессилен. А ведь именно ему придется раскрыть заговор колдунов и, возможно, заплатить за благополучие короны своим счастьем.
Он мог получить любую женщину в государстве (за исключением королевы, разумеется, но белобрысая ехидна у него вызывала искренне отвращение, а временами -- желание оторвать ей голову), но в последнее время он устал от насилия. Устал от слез. И от продажных женщин тоже устал -- их нежный шепот, оплаченный звонкой монетой, претил ему.
В средневековом мире меча и магии процветание и спокойствие великого королевства находятся в руках прекрасного, благородного короля Эйриха и его младшего брата - уродливого, опасного милорда Дойла.
Дойл привык быть тенью за спиной брата, отводить предназначающиеся ему удары, карать врагов и пытать предателей. Но перед магией даже Дойл бессилен. А ведь именно ему придется раскрыть заговор колдунов и, возможно, заплатить за благополучие короны своим счастьем.
Бунт – дело волнительное и тонкое. Я ведь не хочу переборщить с эмоциями и открыто заявить родителям о своем негативном к ним отношении?
Я никогда и предположить не могла, что меня может предать самый близкий человек. И тем более, я и в мыслях не допускала, что тот, кем я буду дышать, лишит меня кислорода. Но это произошло, и мне пришлось стать затворницей в монастыре, в дали от родных и близких. Смирилась ли я с этим? Нет, в глубине души я не могла простить тех, кто лишил меня свободы. Прошло время, боль поутихла, и я уже не так болезненно вспоминала прошедшие события, из-за которых была запятнана моя честь. До того злополучного...
- Ты в первую очередь леди! – в сердцах воскликнула мать, а я демонстративно медленно стала разуваться. – Неужели тебе не было стыдно сегодня перед родственниками?
Богиня, как же хорошо, что я покраснела еще когда наклонялась вниз, чтобы расшнуровать обувь…
- А чего мне стыдиться? – невозмутимо откликнулась, делая вид, что меня ее слова ни капли не взволновали. – В чем была, в том и приехала. У меня в монастыре другой одежды не было.
Я никогда и предположить не могла, что меня может предать самый близкий человек. И тем более, я и в мыслях не допускала, что тот, кем я буду дышать, лишит меня кислорода. Но это произошло, и мне пришлось стать затворницей в монастыре, в дали от родных и близких. Смирилась ли я с этим? Нет, в глубине души я не могла простить тех, кто лишил меня свободы. Прошло время, боль поутихла, и я уже не так болезненно вспоминала прошедшие события, из-за которых была запятнана моя честь. До того злополучного...
Он вообще никогда не допускал плохие мысли в свою голову. Этот молодой мужчина жил в предвкушении чего-то грандиозного. Он жаждал победы тогда, в доме Гиллтонов. Лейтенант Когинс привык получать от жизни то, что хотел. Естественно, он еще не сталкивался с настоящими трудностями и поэтому считал себя сильным и отважным, храбрым и смелым, умным и красивым – лучшим из лучших.
Я никогда и предположить не могла, что меня может предать самый близкий человек. И тем более, я и в мыслях не допускала, что тот, кем я буду дышать, лишит меня кислорода. Но это произошло, и мне пришлось стать затворницей в монастыре, в дали от родных и близких. Смирилась ли я с этим? Нет, в глубине души я не могла простить тех, кто лишил меня свободы. Прошло время, боль поутихла, и я уже не так болезненно вспоминала прошедшие события, из-за которых была запятнана моя честь. До того злополучного...
- Сестра Марианна, вы меня приятно удивили, - врезался в мои размышления голос наставницы. – К своему стыду признаю – я даже и не надеялась на то, что вы знаете хоть половину утренних молитв.
- Ну спасибо, - якобы обиженно фыркнула я. – А я еще и крестиком вышивать умею.
Я никогда и предположить не могла, что меня может предать самый близкий человек. И тем более, я и в мыслях не допускала, что тот, кем я буду дышать, лишит меня кислорода. Но это произошло, и мне пришлось стать затворницей в монастыре, в дали от родных и близких. Смирилась ли я с этим? Нет, в глубине души я не могла простить тех, кто лишил меня свободы. Прошло время, боль поутихла, и я уже не так болезненно вспоминала прошедшие события, из-за которых была запятнана моя честь. До того злополучного...
стоило мне попасть сюда, как выдержка стала меня покидать, а манеры забываться. Хотелось взбунтоваться, закричать, топать ногами… Глупо, конечно, но что-то толкало меня поступить именно так. Останавливало только одно – я не ребенок. Больше не папина любимая маленькая девочка, а женщина… Значит должна отвечать за свои поступки, а не искать поддержки в объятиях родного человека.
Я никогда и предположить не могла, что меня может предать самый близкий человек. И тем более, я и в мыслях не допускала, что тот, кем я буду дышать, лишит меня кислорода. Но это произошло, и мне пришлось стать затворницей в монастыре, в дали от родных и близких. Смирилась ли я с этим? Нет, в глубине души я не могла простить тех, кто лишил меня свободы. Прошло время, боль поутихла, и я уже не так болезненно вспоминала прошедшие события, из-за которых была запятнана моя честь. До того злополучного...
- Пока не ясно, насколько вы выносливы, сестра Марианна, - немного высокомерно заявила моя собеседница. – Вам бы сначала прорастить в себе семя кротости и смирения, а уж потом строить из себя усердную, работящую, сердобольную и умудренную опытом женщину. Кстати, у вас, как я посмотрю, не так много этого самого опыта имеется.
Я никогда и предположить не могла, что меня может предать самый близкий человек. И тем более, я и в мыслях не допускала, что тот, кем я буду дышать, лишит меня кислорода. Но это произошло, и мне пришлось стать затворницей в монастыре, в дали от родных и близких. Смирилась ли я с этим? Нет, в глубине души я не могла простить тех, кто лишил меня свободы. Прошло время, боль поутихла, и я уже не так болезненно вспоминала прошедшие события, из-за которых была запятнана моя честь. До того злополучного...