Ирина

— Уходи, Лиля. Немедленно! — Герман, что… — Я сказал, убирайся! — рычит муж, указывая мне на дверь. — Поговорим дома. Я смотрю в родные глаза. Я их не узнаю. А со смятых простыней на меня по-кошачьи щурится его подруга детства. Мне кажется, я умираю. За что он так со мной?.. Он меня разлюбил? Если так, нам лучше расстаться! Но муж заявил, что никуда меня не отпустит. Потому что всё хуже, чем я предполагала. Муж мне мстит. Мстит за грехи, которых я не совершала. ...

— Ненавижу тебя. Ненавижу! Я замахнулась, но он перехватил мою руку, дёрнул меня на себя. — Поверь, это взаимно, — в чёрных глазах моего жениха стынет ярость. Девица в его постели взирает на нас с недоумением. Рассмотреть я её не смогла — слёзы застлали глаза. — Я же… я твоя невеста… — Ты не моя невеста, — прорычал он. — Ты — приложение к договору. — Но… — Уходи, — он оттолкнул меня к двери. — Уходи. Не порти мне вечер. Вечер. Я испортила ему вечер… А он...

— Без меня у тебя — ничего. Слышишь? Ни-че-го! Ни жилья, ни машины, ни карточки, ни работы. Ты двадцать четыре года сидела у меня на шее! — Ты прав, — говорю, и голос всё-таки дрожит. — Но знаешь, чего у меня ещё нет? — защёлкиваю чемодан. — Желания провести с тобой под одной крышей ещё хоть одну минуту. Впервые за двадцать четыре года ему нечего ответить. *** Мне сорок пять. Половину жизни я была идеальной женой — вела дом, растила детей, молчала, помогала мужу строить бизнес. А он…Он завёл...

– Ну что смотришь? – он вызывающе скрестил руки на груди, расправив плечи. – Да, застукала. Дальше-то что? Истерику мне устроишь? Посуду бить начнёшь? – Ты… ты прямо в нашей квартире… – мой голос сорвался. – Пока сын на тренировке? На нашем диване?! – Это моя квартира, Вера! – муж сделал резкий шаг ко мне подавляя. – Мой дом! Мой диван! Я тебя сюда, можно сказать, с улицы подобрал, да ещё и с прицепом! В ногах должна валяться и благодарить, что я вас столько лет кормил и терпел! *** В...

– Кто она? – Да какая разница? – он пожал плечами. – Женщина. Женщина… А кто же тогда я? Я не сразу поняла, что задала этот вопрос вслух. Надеялась, что Рома не услышал, но он развернулся и спокойно посмотрел мне в лицо. – Ты? Ну, Юль, ты же понимаешь, теперь ты, как будто не совсем женщина... Как я с тобой буду… – Что? – прошептала я. – Что ты сказал? Рома взгляда не отвел, но и больше ничего не ответил. И я поняла: он не испытывает ни сочувствия, ни жалости, ни даже тени смущения....