Мой старший сын Георгий Джонович решил отпустить бороду.
В принципе, этой фразой можно и ограничиться. Но чувства, заставшие меня врасплох, настолько сильны, что ограничиться одной фразой или даже криком не выйдет.
Еще вчера сын пах молоком и теплом мокрых пеленок, был кудряв, лепетал «папа» и показывал на картинке пальцем козлика и ежика, а уже сегодня с бородищей чуть не до пояса и ладонями, в которых моя голова может спрятаться без малейшего остатка. Это заставляет вздыхать.
На все вопросы полиции отвечал, что все три дня беспорядков протирал оливковым маслом листья каучуконосов в городском ботаническом саду.
То, что ты красивый блондин, начинаешь как-то особо остро ощущать в марокканской тюрьме.
– Понимаешь, Джон, что значило хорошо погулять, когда я был молод? Это когда ты просыпаешься с чужим ботинком в пасти. Ботинок прокушен, а на рубашке твоей пятна крови. Причем, Джон, кровь на рубашке – она разной степени свернутости. Одна засохла уже, вторая засыхает, а вот тут – свежая! Проснулся – как дома побывал, честное слово!
13 февраля 1692 года мои родственники поучаствовали в одном из самых радостных событий шотландской истории. Мы резали в составе других гостей клан Макдоналдов у них же на дому. Нас позвали в гости, мы пришли, а потом зарезали хозяев. За дело, конечно. Макдоналды были практически мятежниками, не хотели присягать новому королю, плюс мы им еще денег были должны. Как тут удержаться от того, чтобы, попив и поев, не вырезать хозяев к чертовой матери? Я и сейчас не удержался бы.
В семейном кругу часто вспоминаем это дело, одобрительно похлопывая друг друга по спинам. Мол, неплохо так погуляли тогда, а? – спрашиваем друг у друга. И сами же себе отвечаем: да какой там неплохо?! Отлично выступили!
Резня в Гленко, послужившая основой для нездоровых фантазий писателя Джорджа Мартина с его «Красной свадьбой», лютоволками, Старками и прочим заснеженным ужасом, для нашего семейства прекрасный повод вспомнить славные денечки.
Когда делать совсем нечего, я всегда иду в сарай, и там одно из двух: либо я нахожу себе занятие, либо в процессе поиска какая-нить хрень падает мне на ногу. В любом случае на какое-то время я избавляюсь от скуки.
Я вообще не любитель аттракционов. Ну разве что епнуццо красиво в гололед, ну или скушать штук сорок пельменей. Этот аттракцион я могу.
Короче, если вам скажут, что аттракцион не экстремальный, вы, конечно, покивайте для вежливости, но сами внимательно осмотрите посадочные места. И если они оборудованы приспособлениями, насильно удерживающими тело на месте, то бросайте все и валите оттуда на хрен!
Физкультура в институте есть предмет самый важный, имеющий огромное значение для будущего дипломированного специалиста. Собираешься ли ты стать врачом, инженером, ученым или строителем, физкультура - это главный предмет, участвующий в формировании тебя как профессионала.
Так считал наш физкультурник, и поэтому с фантазией средневекового инквизитора придумывал всякие новые физкультурно-оздоровительные мероприятия. Даже преподаватель геодезии с его мастурбационной идеей поиска по координатам зарытого на лужайке перед институтом топора и рядом не стоял с затейливым физруком.
...последний раз я играл в автомат, который назывался «морской бой». Наверное, старожилы помнят это чудо советской игровой промышленности, который снаружи напоминал аппарат для ингаляции глаз. Надо было подойти к нему, крепко взяться за ручки, а морду как можно плотнее впечатать в резиновую маску, и тогда твоим глазам представала водная гладь, напоминающая парящие болота Смоленщины. Справа налево плыли корабли, а ты, хитро прищурив глаз, шептал пересохшими губами: «Врешь, не уйдешь!», и изо всех сил давил на кнопку пуска чего-то там. Чем оно стреляло, для меня до сих пор загадка, но таинственные светящиеся точки вырывались откуда-то из-под носа и с жалобным «пиу-пиу-пиу» уходили вдаль.