- Сразу видно малопьющего человека, - попенял Пабло. - Эгоистичный, самовлюбленный, лишенный чувства сострадания.
Когда ты брит, мыт, душист и велик, ни одна зараза по дороге не попадётся, чтобы охнуть, к забору прижаться опытной спиной, глаза заслоняя от блеска. Когда ж ты наг, сир и в волосах у тебя какая-то речная дрянь, естественно, поселковые обыватели устраивают общие гуляния и обомлелые обозрения твоих подёргивающихся голых ног под полами зелёного пальто с лисьим воротником (жены последней память).
По-настоящему бросаешь курить не тогда, когда год не куришь, а когда совершенно не знаешь, сколько стоит пачка любимых когда-то сигарет.
Что это за мода такая на мужскую щетину? Сидишь среди товарищей, как на сборище левых эсеров. Бритыми щеками своими выдавая своё отношение к охранке или к Малому театру.
Ладно бы носили бороды с усами – это степенно и правильно. А то ведь как беглые каторжане.
Раньше я был нормальным. А теперь – нет.
Мозг постепенно порабощает моё жаркое ладное тело. Вероятно, это старость.
Раньше мой мозг был маленьким и робким, не встревал в принятие важнейших решений. Как и у любого мужика, мозг мой был досадной нагрузкой на органы репродукции. И спирт помогал нагрузку мозговую на органы репродукции снизить до нормального уровня «выкл.».
А теперь мозг как-то осмелел, смотрю. Диктует условия, выявляет логику происходящего.
Страшно. Чувствуешь себя мозговым инкубатором вроде гражданки Рипли.
Рекомендация английским дамам времён нашей общей любимицы Анны Карениной:
«При въезде в туннель рекомендуется держать в зубах расстёгнутой недавно изобретённую безопасную булавку. Это предохранит вас от нахала, который, воспользовавшись темнотой, возможно, захочет запечатлеть поцелуй на ваших губах».
Я считаю, что очень романтично. Едешь себе в вагоне, а кругом дамы с набором булавок в лунном свете. Наиболее скромные сжимают в зубах кортики. Девушки с самомнением – с двумя штыками. Эмансипированные – при въезде в туннель бьют бутылки о край скамьи.
А ты в панамке сидишь такой, сжимая в руках сковородку.
А я честно скажу. Вот бывают такие женщины (тут я строг), что посмотришь на такую, и можешь сказать только два слова, выдохнуть их жарко, прыгая в одном сапоге, торопливо стаскивая второй:
– Здесь и сейчас!
Интеллект в жизни мужчины становится нужен только в старости. Все старухи в доме для престарелых будут в распоряжении того, кто быстрее сложит пирамидку из кубиков.
А до тех пор интеллект в жизни мужчины играет роль паразита на нормальной системе «алкоголь – органы репродукции».
Как только интеллект начинает ныть, взвешивать, прикидывать шансы, т. е. вести себя как москвич, – всё, всё кончено.
Есть два блюда, которые превращают заурядное романтическое свидание в неожиданный и полноценный ужин.
Если чувствуешь, что романтика недопустимо сгущается, звучит тревожное танго, розы наливаются красным, и ужин может прерваться, превратившись в бог знает что, – немедленно, с разворота, заказывай борщ. Всё, ужин спасён! романтика посрамлена! ты молодец! хлебай, утирайся, шути! пронесло!
Если чувствуешь, что эффекта от лицезрения твоего общения с борщом недостаточно, если чувствуешь, что возможен романтический срыв и женщина уже думает, что расскажет подругам, – сразу заказывай спутнице рыбу. Целиком, с костями и в соли. Никто из людей не может есть рыбу с костями и думать о чём-то ином, кроме как: дать бы тебе табуретом по башке, кавалер! чтоб ты сдох! чтобы я ещё раз! подонок…
Есть такое состояние, когда вот, например, заходишь в Лондоне сорокашестилетним таким красавцем в Олд Гладстон клуб, юрист, эсквайр, прическа за двести фунтов. Запах кожи, старого одеколона, здоровых и красивых людей.
А просыпаешься в Тамбове, в передвижном дельфинарии, кем-то забытый. С сырой мойвой в карманах.
И самое страшное, что при этом всё-всё помнишь. С деталями.
И дельфины тебе улыбаются своими циркулярными пилами.