Мои цитаты из книг
— Здравствуйте Александр!
— И вам не хворать.
— Хотелось задать вам несколько вопросов о вашем творчестве. И первый из них: нет ли у вас желания, подобно вашим героям, самому провалиться в прошлое.
— Спаси и сохрани, нет конечно.
— Странно. А почему? Вы так увлекательно описываете приключения, опять же, новая жизнь в новом теле, возможность стать великим, изменить историю. Так почему, нет? Я бы очень хотел.
— Зря. В прошлом, особенно в Средневековье, вы вряд ли бы прожили более недели. О Средневековье хорошо читать, но не более того. Стать великим? Изменить историю? Увы, гораздо больше шансов на рабский ошейник или костер инквизиции.
— Даже так? Ну хорошо, допустим, вы все-таки попали!
— Я попал?
— Хорошо, хорошо, допустим не вы, а кто-то другой. Что вы посоветуете попаданцу?
— Держать язык за зубами и молиться, чтобы убили быстро...
Судьба порой выкидывает затейливые коленца. Вот так, пишешь книги в тепле и уюте в жанре «попаданчества», на радость читателям и себе закидываешь своих героев в историческое прошлое, и тут раз, раскрываешь глаза, а вокруг самый настоящий пятнадцатый век. Никаких компьютеров и машин, мало того, страна на пороге одной из самых страшных междоусобных войн на Руси. И тебе предстоит примерить на себя роль князя Димитрия Шемяки…
(межавторский проект "Рождение империи")
Каждый, кто служил в армии, знает, что за два года службы даже из обезьяны и студента с высшим образованием можно сделать нормального человека и научить красиво красить траву в зелёный цвет, застилать кровать без единой складочки и ровными квадратами складывать сугробы вокруг плаца, даже если снега и нет вовсе.
Эпоха парусников и географических открытий, золотой век пиратства. Каждый выход в море - лотерея. Можно вернуться сказочно богатым или провести остаток жизни в рабских цепях, а то и вовсе лишиться жизни. Наш герой иллюзий не питает, погибнуть тут гораздо больше шансов, чем дожить до старости в роскоши и в окружении любящих родственников. Так зачем переживать? Есть цель, есть месть, а умирать ему не впервой, а значит только вперёд, поднять паруса! Где мы там победа!
Запомните ироды, прежде чем озадачить начальство проблемой, надо уже знать решение! Иначе вы не подчинённые, а сами проблема и есть!
Он умер в неравном бою, прославленный флотоводец, легенда своего времени. Ценой своей жизни он победил в своей последней битве и думал, что уходит навсегда. Но фортуна или боги любят смелых. Судьба подарила ему ещё один шанс. Только вот начинать всё придётся заново, тут он никто и почти ничего не умеет. Он больше не адмирал, и деревянный фрегат это не современный линкор закованный в броню с мощными двигателями и артиллерией. Сможет ли герой стать тут своим и найти своё место?
Человек в основе своей не так уж и сложен. Все сложные шаблоны поведения — это тонкая шелуха, которая появилась относительно недавно. А основные инстинкты формировались в течение как минимум миллиона лет. Человек миллион лет был стайным животным, и стайный инстинкт в нас настолько глубоко въелся, что избавиться от него совершенно невозможно. Вот что ты на самом деле сделала? Сначала уничтожила предыдущего вожака, продемонстрировала свою силу и раздавила возможное сопротивление. А когда добилась безоговорочного подчинения, то показала, что заботишься о стае, и всё — стая признала тебя вожаком. Это одинаково работает что в бандитской шайке, что в научном коллективе, разве что способы самоутверждения отличаются. Это базовый инстинкт, и нам никуда от него не деться.
В пятой книге Кеннер немного лучше узнаёт, как устроено княжество, и с удивлением обнаруживает, насколько мало он об этом знал.
Книга За последним порогом. Паутина. Книга 2
Акулы пера прониклись, притихли и стали походить скорее на карасей пера.
В пятой книге Кеннер немного лучше узнаёт, как устроено княжество, и с удивлением обнаруживает, насколько мало он об этом знал.
Книга За последним порогом. Паутина. Книга 2
Семья сильна единством. Если семья жертвует своим членом — неважно, во имя каких целей, — каждый понимает, что он может стать тем, кем пожертвуют в следующий раз. А с каждым разом такие вещи проходят всё проще и проще. И семья превращается просто в группу людей. Или вообще разваливается.
В пятой книге Кеннер немного лучше узнаёт, как устроено княжество, и с удивлением обнаруживает, насколько мало он об этом знал.
Книга За последним порогом. Паутина. Книга 2
Есть всё-таки своя прелесть в простых сельских обедах в стиле Молоховец, как наши предки едали. Ну, в тех, где шесть перемен блюд и кулебяки о четырёх углах. Жаль только, здоровья нужно много для таких обедов — измельчали потомки, что ни говори.
В пятой книге Кеннер немного лучше узнаёт, как устроено княжество, и с удивлением обнаруживает, насколько мало он об этом знал.
Книга За последним порогом. Паутина. Книга 2
Деятели искусств обычно обладают очень острым чутьём на неприятности. Во всяком случае, те, которые из долгожителей.
В пятой книге Кеннер немного лучше узнаёт, как устроено княжество, и с удивлением обнаруживает, насколько мало он об этом знал.
Книга За последним порогом. Паутина. Книга 2
Предатель никогда себя предателем не считает. Он или с тиранией борется, или ещё как-нибудь себя оправдывает.
В пятой книге Кеннер немного лучше узнаёт, как устроено княжество, и с удивлением обнаруживает, насколько мало он об этом знал.
Книга За последним порогом. Паутина. Книга 2
Первым умирает тот, кто вообразил себя бессмертным.
В пятой книге Кеннер немного лучше узнает, как устроено княжество, и с удивлением обнаруживает, насколько мало он об этом знал.