Мои цитаты из книг
...кому пожар, а кому погреться...
Хорошо быть попаданцем к Брежневу — пломбир, девушки, песни... Хорошо быть попаданцем к Сталину — башенка, патрон, песни... Хорошо быть попаданцем к Николаю — заводы, разведка, песни... Даже к Грозному ничего так — пушки, опричнина, Урал... А каково тем, кто загремел в начало XV века? Кругом враги. До Урала не добраться. Заводов, пушек и патронов нет. Пломбира уж точно нет. Да что там — даже картошки с помидорами нет! Людей — кот наплакал. И песни совсем другие. И тем не менее... ...
Вот тогда-то, под рев охотничьего рога, сзывавшего загонщиков на добычу, я и решил, что ну его нафиг бодаться со зверем один на один; умом надо выделяться, умом, а не строкой в летописи «того года великого князя медведь заел, ничтоже не оставив».
Хорошо быть попаданцем к Брежневу — пломбир, девушки, песни... Хорошо быть попаданцем к Сталину — башенка, патрон, песни... Хорошо быть попаданцем к Николаю — заводы, разведка, песни... Даже к Грозному ничего так — пушки, опричнина, Урал... А каково тем, кто загремел в начало XV века? Кругом враги. До Урала не добраться. Заводов, пушек и патронов нет. Пломбира уж точно нет. Да что там — даже картошки с помидорами нет! Людей — кот наплакал. И песни совсем другие. И тем не менее... ...
Что главное при открытии банка в средневековье? Нет, вовсе не лицензия, а кирпичный заводец. Этот парадокс я почувствовал на своей шкуре в полной мере, ведь во времена, когда нет свифтов, мгновенных транзакций и даже простенького телеграфа, банк в первую очередь — хранилище, несгораемое и защищенное. Ныне таковые предпочитают устраивать в подвалах церквей, заодно уповая на то, что в божий храм злодеи не полезут. А каменных церквей у нас маловато и те, что есть, уже заняты: где княжьей казной, где митрополичьей, на частников не рассчитано.
Хорошо быть попаданцем к Брежневу — пломбир, девушки, песни... Хорошо быть попаданцем к Сталину — башенка, патрон, песни... Хорошо быть попаданцем к Николаю — заводы, разведка, песни... Даже к Грозному ничего так — пушки, опричнина, Урал... А каково тем, кто загремел в начало XV века? Кругом враги. До Урала не добраться. Заводов, пушек и патронов нет. Пломбира уж точно нет. Да что там — даже картошки с помидорами нет! Людей — кот наплакал. И песни совсем другие. И тем не менее... ...
Идея о переносе столицы витала не только у меня — достаточно вспомнить царя-реформатора, да и Грозный страной правил из Александровской слободы. А один коллега, родом из Вологды, рассказывал, что вроде бы Иван Васильевич собирался перенести столицу к ним, но его чуть не пришибло кирпичом на строительстве собора и царь как-то быстро охладел к этой идее. «А с тех пор в Вологде больше ничего значительного не происходило» — грустно закончил рассказ коллега. Так это же и замечательно! Отличное место, значит!
Хорошо быть попаданцем к Брежневу — пломбир, девушки, песни... Хорошо быть попаданцем к Сталину — башенка, патрон, песни... Хорошо быть попаданцем к Николаю — заводы, разведка, песни... Даже к Грозному ничего так — пушки, опричнина, Урал... А каково тем, кто загремел в начало XV века? Кругом враги. До Урала не добраться. Заводов, пушек и патронов нет. Пломбира уж точно нет. Да что там — даже картошки с помидорами нет! Людей — кот наплакал. И песни совсем другие. И тем не менее... ...
В первую свою поездку во Францию я выбрался посмотреть замок Пьерфон. Просто потому, что небезызвестный Портос был сеньор дю Валлон де Брасье и де Пьерфон. Обычный такой средневековый замок, экскурсовод, правда, малость попортил впечатление, рассказав, что его восстановили в XIX веке под руководством архитектора-фантазера Виоле ле Дюка, то есть, выглядел замок вовсе не так, как в средние века, а так, как посчитал «правильным» реставратор.
Красота же — сто на сто метров, толщина стен пять-шесть метров, восемь мощных башен, донжон, дом, службы, подвалы... эх, я аж зажмурился от сладкой мечты. И чего я не французский феодал? Впрочем, нет — там сейчас та самая Столетняя война, вероятность получить в бок острое железное пырялово куда больше, чем на моей нынешней позиции. Так что нафиг-нафиг.
Хорошо быть попаданцем к Брежневу — пломбир, девушки, песни... Хорошо быть попаданцем к Сталину — башенка, патрон, песни... Хорошо быть попаданцем к Николаю — заводы, разведка, песни... Даже к Грозному ничего так — пушки, опричнина, Урал... А каково тем, кто загремел в начало XV века? Кругом враги. До Урала не добраться. Заводов, пушек и патронов нет. Пломбира уж точно нет. Да что там — даже картошки с помидорами нет! Людей — кот наплакал. И песни совсем другие. И тем не менее... ...
Который раз я подивился: это же чисто конкретно наши девяностые! Группировки — Солнцевские, Галицкие, Тамбовские, Тверские, понятия, кликухи... Тут ведь кого ни возьми, у каждого погоняло либо по месту, либо по жизни приклеилось. Чем отличаются Добрынский от Тбилисского, Иван Можайский от Жоры Питерского, Дмитрий Меньшой от Шакро Молодого? Север, Красный, Цветомузыка — Швибло, Лжа, Телепня. И не надо думать, что это только у нас так, все эти приставочки «делла», «фон» и прочие «ле» ни что иное, как обозначение крышуемой территории.
Все разборки — кто под кем ходит, да кто общак держать будет. Баскаки — смотрящие от хана, съезды князей — стрелки, дипломатия — разводки.
Хорошо быть попаданцем к Брежневу — пломбир, девушки, песни... Хорошо быть попаданцем к Сталину — башенка, патрон, песни... Хорошо быть попаданцем к Николаю — заводы, разведка, песни... Даже к Грозному ничего так — пушки, опричнина, Урал... А каково тем, кто загремел в начало XV века? Кругом враги. До Урала не добраться. Заводов, пушек и патронов нет. Пломбира уж точно нет. Да что там — даже картошки с помидорами нет! Людей — кот наплакал. И песни совсем другие. И тем не менее... ...
— Господи! Молю, верни меня обратно, хочу просто писать книги...
Не вернул, сколько ни просил.
Судьба порой выкидывает затейливые коленца. Вот так, пишешь книги в тепле и уюте в жанре «попаданчества», на радость читателям и себе закидываешь своих героев в историческое прошлое, и тут раз, раскрываешь глаза, а вокруг самый настоящий пятнадцатый век. Никаких компьютеров и машин, мало того, страна на пороге одной из самых страшных междоусобных войн на Руси. И тебе предстоит примерить на себя роль князя Димитрия Шемяки…
(межавторский проект "Рождение империи")
Моросил мелкий противный дождик, земля раскисла, дюжие охранники недобро пялились, поигрывая дубинами, а какой-то мужичок ладил колодки, видимо для нас. Парадиз, мать его ети...
Судьба порой выкидывает затейливые коленца. Вот так, пишешь книги в тепле и уюте в жанре «попаданчества», на радость читателям и себе закидываешь своих героев в историческое прошлое, и тут раз, раскрываешь глаза, а вокруг самый настоящий пятнадцатый век. Никаких компьютеров и машин, мало того, страна на пороге одной из самых страшных междоусобных войн на Руси. И тебе предстоит примерить на себя роль князя Димитрия Шемяки…
(межавторский проект "Рождение империи")
Вот так нежданно-негаданно, я заново изобрел греческий огонь.
Судьба порой выкидывает затейливые коленца. Вот так, пишешь книги в тепле и уюте в жанре «попаданчества», на радость читателям и себе закидываешь своих героев в историческое прошлое, и тут раз, раскрываешь глаза, а вокруг самый настоящий пятнадцатый век. Никаких компьютеров и машин, мало того, страна на пороге одной из самых страшных междоусобных войн на Руси. И тебе предстоит примерить на себя роль князя Димитрия Шемяки…
(межавторский проект "Рождение империи")
Роль князя мне начинала все больше и больше нравиться.
Судьба порой выкидывает затейливые коленца. Вот так, пишешь книги в тепле и уюте в жанре «попаданчества», на радость читателям и себе закидываешь своих героев в историческое прошлое, и тут раз, раскрываешь глаза, а вокруг самый настоящий пятнадцатый век. Никаких компьютеров и машин, мало того, страна на пороге одной из самых страшных междоусобных войн на Руси. И тебе предстоит примерить на себя роль князя Димитрия Шемяки…
(межавторский проект "Рождение империи")