История несчастной девушки, которую принуждали к съемкам жесткого БДСМ, рассказанная ей самой. История надежд, любви, предательств, переживаний и разочарований с подробностями интимной жизни и съемок фильмов для взрослых. Все происходит в нашем реальном времени. История о том, как из девочек «создают» секс-рабынь. Она не имеет право отказывать мужчинам тайного общества, где ее вырастили, и всем наплевать, что она чувствует, когда ее тело используют для своих утех. Мужчины общины – властные и...
Я стою у стола, сжимая в руке полотенце. Мне кажется, если я сейчас его не сожму, то просто швырну вазу в эту парочку. Их слова — «надёжная», «стабильно», «организатор быта» — это маленькие острые кинжалы, которые они методично втыкают мне в сердце. Они за секунды обесценили годы моих усилий, мою любовь, всю нашу совместную жизнь. Я не его жена, я — удобный бытовой прибор. — А ты, Кристин, молодец! — продолжает свекровь. — На себя время находишь. Посмотри, какая фигурка! Ева, ты бы тоже собой...
— Эта, — Виктор кивком головы указал на благородного жеребца белой масти. Затем перевёл оценивающий взгляд на чубарую лошадку — и эта. — Отлично, — директор ипподрома широко улыбнулся, прежде чем по-свойски хлопнуть долгожданного покупателя по плечу. — Сегодня же свяжусь со Степаном Андреевичем и оформим сделку. Внимание Виктора переключилось на девушку, что так безжалостно прогнала его из раздевалки. Вера. Она вошла в конюшню вместе с девочкой, и теперь искоса посматривала на него. Постоянно...
Пять лет назад я пережила предательство мужа и старшей дочери, которая выбрала любовь отца и его новой пассии. Мы с младшей уехали жить в другой город, я начала строить свою жизнь с чистого листа. Но ведь у судьбы всегда свои коррективы, теперь нам с мужем придется встретиться вновь... Ради спасения нашего ребенка, обнажив все свои давние обиды и боль. ▪️▪️▪️ — Это ты не усмотрела, Юль. Как ты могла не заметить, что наш ребенок болеет? — Вновь винишь во всем меня, Озеров? Как и пять лет...
— Наташ, прости... куда ты? Это и твой дом. Хочешь, я уйду? Только останься. Медленно, будто стараясь запомнить его в последний раз, я взяла его лицо в ладони и поцеловала. Это был странный поцелуй: долгий, отчаянный и невыносимо горький, пропитанный привкусом пепла. В нем не было прощения — только прощание с тем Костей, которого больше не существовало, и с той версией меня, что была счастлива рядом с ним. Костя судорожно выдохнул мне в губы, прижал к себе еще крепче, почти до боли, и я...